Книга Возвращение домой, страница 88 – Игорь Кондратьев, Алексей Грашин, Катя Степанцева, и др.

— Спасибо, что пришли, – сказал главврач, немолодой усталый мужчина в белом халате. – Многие из вас уже бывали здесь, новеньким всё покажут. Главная проблема – нехватка персонала, как вы понимаете. Зарплаты копеечные. А нашим подопечным недостаёт живого общения с людьми «с воли», – он кашлянул. – Хотя здесь совсем не тюрьма. Марина Андреевна, можно вас на пару слов? Остальные могут заниматься.

— Сидите пока здесь, – сказала Марина Ветке с Кирой. – Я сейчас.

Она подошла к главврачу, в то время, как волонтёры потянулись к выходу.

— Как раз тюрьма, – прошептала Ветка. – Даже хуже. В тюрьме отсидел – и вышел. Но ты не бойся, Кир, нам тут недолго. Зато в резюме будет ещё один плюсик.

В отличие от впечатлительной Киры, Ветка всегда была очень прагматичной. Кира уже жалела, что опять подписалась на Веткины заманухи. Атмосфера в ПНИ была гораздо более гнетущая, чем в онкоцентре.

— О чём шепчетесь? – спросила вернувшаяся Марина.

— Да о своём, о девичьем, – сверкнула улыбкой Ветка.

— Ну тогда пойдёмте. Покажу вам одного парня, может, сумеете его раскачать.

У Марины в руках была дверная ручка – здесь они служили вместо электронных ключ-карт. Вставляешь в квадратное отверстие на двери и открываешь. Пациентам таких не полагалось.

Отделение, в которое они пришли, ручкой не открывалось – медсестра открыла им изнутри.

— Здесь тяжелые, – сказала Марина. – Очень внимательно. Спиной ни к кому не поворачиваться.

Они подошли к металлической двери с маленьким окошком.

— Антон Ильин, – сказала медсестра. – Жил с бабушкой, бабушка умерла. Тяжёлый. Дикий абсолютно, всё грызёт, кусается.

Кира заглянула в окошко.

В пустой палате стояли две кровати, на одной валялись грязный матрас и скомканное одеяло. В дальнем углу на ведре сидел абсолютно голый парень лет шестнадцати-семнадцати, стриженный налысо. Он ковырял в носу, смотря в стену.

— Почему он голый? – спросила Кира. – И худющий какой.

— Всё грызёт, – повторила медсестра. – Одежду, бельё. Приходится отбирать. Ест плохо.

Она открыла дверь и показала на изгрызенный угол матраса.

— Видите?

Вонь, хлынувшая из палаты, сбивала с ног. Ветка зажала нос.

— Вы у него хоть убираете? – промычала она. – Проветриваете?

— Персонала не хватает, – огрызнулась медсестра. – Я его в туалет поведу, а он меня придушит. Или вам не сказали? Вы тогда тут зачем? Возьмите и проветрите. А мне тринадцать тыщ платят.

— Нина, принесите Антону одежду, прошу вас, – примирительно сказала Марина. – Здравствуй, Антон. Мы войдём? Только оденься, пожалуйста.

— Ы! – сказал Антон. Он вытянул из-под матраса трусы с носками, натянул их на себя и забрался на кровать, обхватив колени. Кира заметила тёмные синяки от уколов у него на попе.

Говорить он не мог, только мычал. Медсестра принесла одежду – рваную майку и спортивные штаны.

— Антон, это девочки, – сказала Марина. – Это Кира и Вета. Они приберут у тебя. Не обижай их, хорошо? Надо, чтобы он к вам привык, – обратилась она к девчонкам. – У меня ещё дела, я подойду где-то через час. Ничего не обещайте. Если что, зовите медсестру.

— Ы! – сказал Антон с кровати. – Акк!.. Ввы!..

— Музыку включи, – сказала Ветка. Она закатала рукава, подхватила почти полное вонючее ведро и потащила его в туалет.

— Нина, где у вас швабра? А моющее есть? – спросила Кира. Она ткнула «музыку» на экране телефона.