Книга Запретная королева, страница 24 – Анна О’Брайен

Мое трепещущее сердце мгновенно растаяло от жара его пламени; я почувствовала, как горячая кровь пульсирует у меня в теле, от кончиков пальцев до ступней ног. К моему удивлению, крошечный комочек радости внутри меня стремительно разрастался, возрожденный к жизни простым пожатием руки и прикосновением губ стоявшего рядом со мной мужчины; я чувствовала себя счастливой, прекрасной и желанной.

Зачарованная осознанием того, что я стала женой Генриха и он первым поздравил меня с этим, я широко улыбалась, проходя мимо приглашенных и излучая уверенность в себе, волнами расходившуюся в стороны. Я больше никогда не буду никчемной, нежеланной и презираемой; Генрих спас меня, отведя мне место в своей жизни и своем королевстве.

Там, где алтарная часть храма под высоким сводом переходила в неф, мы задержались. Позади нас неторопливо формировалась процессия из знатных англичан и французов, и у нас появилась возможность переброситься несколькими словами.

— Англия ждет возможности поприветствовать новую королеву, – сказал Генрих, кивая кому-то из знакомых слева от себя.

— Я надеюсь увидеть Англию в самое ближайшее время, – ответила я, с облегчением отметив, что голос мой звучит спокойно, без намека на внезапно охвативший меня страх из-за того, что мне придется жить в Англии – стране, о которой я ничего не знала, – среди чужих для меня людей. Счастье, охватившее было меня, оказалось недолговечным.

— Вам понравится прием, который я для вас приготовил. Вас будут торжественно встречать по всей стране, от края до края.

Когда Генрих повернулся от толпы ко мне, его лицо светилось улыбкой. Красивый мужчина, примеряющий на своих плечах бремя огромной власти – легко и естественно, будто шелковый летний плащ. Что же такое он во мне увидел? И что бы желал увидеть? Полагаясь на женскую интуицию, я гордо и с достоинством, как и подобает королеве Англии, подняла подбородок и улыбнулась в ответ.

— Благодарю вас, милорд, – ответила я.

Генриху это явно понравилось, и тут моя новоиспеченная уверенность в том, что он позаботится обо мне и защитит от страха неизвестности, вдруг заставила меня добавить:

— И, кстати, спасибо за подарок, сир. Я очень его ценю. С вашей стороны это было…

При этих словах его брови удивленно дрогнули.

— Я не посылал вам никаких подарков, миледи.

— Но как же так?..

Разве его записка не подтверждала этот неопровержимый факт?

— Вы прислали мне свой портрет.

Заметив в его хмуром взгляде непонимание и даже намек на недовольство, я поняла, что ошиблась. Куда только подевались моя царственная гордость и достоинство? Своим маловразумительным ответом я лишь усугубила неловкую ситуацию. Я злилась на себя, ругая за неспособность сохранять уверенную невозмутимость, в отличие от Мишель.

— Простите меня. Наверное, я что-то перепутала, – сумела выдавить я из себя, покраснев до корней волос.

Мои мысли путались, и я молилась про себя, чтобы в этот миг поблизости не было Изабеллы и она не слышала, как я продемонстрировала полную несостоятельность, пытаясь выйти из затруднительного положения.

— Полагаю, его прислал вам мой брат Бедфорд, – заметил Генрих.

— Д-да, – пролепетала я. – Думаю, так все и было.

Наступило неловкое молчание; наша процессия нетерпеливо переминалась с ноги на ногу в ожидании начала шествия. Его брат. Ну конечно! Я вспомнила любезное обращение Бедфорда во время нашей первой встречи. Генрих не стал бы дарить мне символ собственной самооценки. Испытывая душевные страдания, значившие для моего мужа так мало, я судорожно сглотнула, но тут же мысленно отчитала себя. Как-то слишком уж легко меня заставили страдать. Мишель права: мне необходимо срочно повзрослеть. Генрих не виноват, что мое счастье оказалось мимолетным. Это моя вина.