Книга Запретная королева, страница 151 – Анна О’Брайен

Писалось все это определенно для меня. В итоге получилось так, что мадам Джоанна, например, никогда бы не вышла замуж, а вот я бы смогла.

Я молилась, чтобы епископ Генрих побыстрее рассмотрел это предложение, а Совет – утвердил. Несомненно, теперь было лишь вопросом времени, когда мы с Эдмундом предстанем перед алтарем и священник торжественно засвидетельствует наш союз. Хотя в те дни я жила в невероятном нервном напряжении, ничто не могло испортить мне настроение и сдержать мое ликование.

День за днем я ждала, когда же Эдмунд прискачет в Элтем, спешится и, с триумфальным видом ворвавшись в холл, сообщит мне долгожданные добрые вести. Но вместо него внезапно появился епископ Генрих. Это удивило меня, хотя до нас уже и доходили отрывочные тревожные слухи, похожие на переливающихся всеми цветами радуги стрекоз, летавших над поверхностью нашей вяло текущей реки. В Лондоне появились войска, разбойные нападения на улицах стали обычным делом, и, что пугало меня больше всего, драгоценным призом в непримиримой борьбе за власть между Глостером и епископом Генрихом стал мой Юный Генрих.

Я слушала новости, чувствуя, как ко мне подкрадывается ужас. Бофорт или Плантагенет, достопочтенный епископ или благородный герцог, – можно ли доверять хоть кому-то из них, после того как он дорвется до власти? Поскольку в этой ситуации под угрозой была свобода Юного Генриха, я отодвинула личные переживания на задний план и лишь молилась о том, чтобы Бедфорд сумел успокоить своих брата и дядю. Но он по-прежнему находился во Франции, а слухи стали еще тревожнее, когда вооруженные дружины Глостера и епископа Генриха столкнулись в противостоянии на Лондонском мосту, причем лорд-протектор грозил напасть на нас и забрать моего сына из Элтема под свою опеку – и обещал применить физическую силу, если потребуется.

Удвоив вооруженную охрану, мы сидели, вздрагивая от каждого резкого звука, боясь услышать грохот и лязг металла, свидетельствующие о приближении конных рыцарей в боевых доспехах. И в разгар этих политических беспорядков в Элтем вдруг приехал епископ Генрих, чтобы сообщить мне… сообщить мне о чем?

— У меня для вас плохие новости, Екатерина.

Когда он появился в Большом зале и, медленно ступая по затертым плитам пола, дошел до места, где я его ожидала, скорбное выражение его лица подтвердило мои подозрения. По-прежнему очень обходительный, по-прежнему безупречно одетый в богатый клерикальный наряд, епископ Генрих выглядел смертельно усталым, как будто ввязался в затяжную битву умов и проиграл. Я стояла перед ним, не в состоянии выразить охвативший меня страх, и молчала в ожидании худшего.

Но что такого ужасного мог учинить Глостер? Я отбросила глупые мысли о том, что Эдмунда попытаются куда-то коварно отослать, а меня против воли отдадут в женский монастырь. Этого не случится. Никогда! А если такая угроза и возникнет, я просто вернусь к французскому двору.

Но даже если я вернусь во Францию, мой сын останется здесь.

Я пыталась рассуждать логически. До этого не должно было дойти. Тогда отчего же изможденный епископ Генрих выглядит так ужасно, напоминая иссохшего мертвеца? И – что еще более важно – где сейчас Эдмунд?

— Рассказывайте, – приказала я.

(Я, которая крайне редко отдавала распоряжения резким тоном кому бы то ни было.)