Книга Запретная королева, страница 119 – Анна О’Брайен

— Что вы делаете? – спросила я, пытаясь обернуться, но из-за узких вырезов маски смогла рассмотреть лишь какой-то тонкий, будто паутинка, материал, натянутый на легкую деревянную раму.

— Я даю вам крылья, – ответил Эдмунд. – Ангелам они просто необходимы. – Тут он наклонился и шепнул мне на ухо: – Как бы вы парили без них? А я ведь хочу, чтобы сегодня вы именно парили, моя серебряная королева!

Он вышел из-за моей спины и, остановившись передо мной, отвесил низкий поклон, приложив ладонь к сердцу. Я ответила глубоким реверансом. Итак, мы с ним были королем и королевой.

Эдмунд Бофорт словно воссоздал меня, полностью изменив мой облик; теперь я была помощницей, которой руководил настоящий мастер.

Согласно новому декрету Эдмунда (а также потому, что, как выяснилось, костюмов хватит на всех) мы должны были провести эти праздники в нарядах из зеленого бархата, с головы до ног украшенные перьями павлина, хотя в таком виде и напоминали адептов странной мистической секты.

Наши дни, заполненные развлечениями и удовольствиями, пролетали незаметно. Мы разыгрывали сюжеты о святом Георгии, поражающем непокорного дракона, и о короле Артуре, нашедшем волшебный меч в камне. Каким-то образом получалось, что чаще всего святым Георгием или королем Артуром был Эдмунд. К нам присоединился Юный Генрих, мой маленький сын; его широко открытые от удивления и восторга глаза были величиной с большие серебряные монеты; он исполнял роль дракона – в маске, надетой на кудрявую головку, и с пристегнутыми к плечам крыльями, – пока не уснул обессиленный прямо у меня на коленях, несмотря на гремевшую вокруг музыку.

Мы все время танцевали, взявшись за руки, хором подпевали звучному тенору Эдмунда, на ходу слагавшего стихи. Бегали между разбросанных на полу подушек, стараясь их не коснуться; тот же, кто все-таки касался подушки, должен был в наказание исполнить какой-нибудь приказ нашего неумолимого предводителя.

Мне пришлось отправиться в кухню за вином и элем, причем принести это я обязана была сама, поменявшись ролями со своими подданными, которым я, королева, должна была таким образом услужить. Я легко бы с этим справилась, но меня сопровождал Эдмунд; он тащил подносы, а мне велел следовать за ним с церемониальным жезлом моего распорядителя и подносить каждому из присутствующих заздравную чашу с поклоном служанки.

Эдмунд везде успевал приложить руку. Шутки, розыгрыши, шалости и смех лились сплошным потоком. Мы флиртовали, соблазняли, очаровывали друг друга в нескончаемом бурном водовороте. Ели и пили мы на ходу, чтобы не тратить время на формальные трапезы. А когда небо заволокло темными тучами и мы все собрались у огня, наши мужчины на фоне зловещего леса, сделанного из двенадцати элей^[33] зеленого холста с изображенными на нем цветами и поющими птицами, разыграли для нас традиционную для Двенадцатой ночи схватку, обернув свое оружие и сбрую своих лошадей черным и красным бархатом.

Среди звона мечей и топота копыт Эдмунд скакал и резвился в украшенном перьями костюме большой золотой птицы; лицо его было скрыто под маской с золотым клювом и темно-красным хохолком. При этом под ноги зазевавшимся он совал свой золоченый посох, но на эту нелепую шалость никто не обижался, она вызывала лишь безудержный хохот.