Книга Квартира в Париже, страница 72 – Келли Боуэн

Мисс Аткинс резко затушила в пепельнице едва начатую сигарету.

— А куда отправлять жалованье?

— Посылайте в поместье Милбрук в Норфолке.

На экономку Имоджен можно положиться, она сохранит любую корреспонденцию на имя Софи, даже если ее считают погибшей. А когда все это закончится, вернуться в Милбрук и забрать. Может, даже остаться там.

Или уехать.

— Отлично, только напишите адрес.

Она придвинула Софи чистый лист бумаги с карандашом, и та под пристальным взглядом начальницы быстро нацарапала адрес Милбрука.

— Ваши личные вещи я отправлю туда же.

Софи невольно покосилась на обручальное кольцо.

— Да, придется его оставить, – тихо сказала мисс Аткинс. – Слишком бросается в глаза как фамильная реликвия, то, что вам очень дорого, а раз вы с ним не расстались даже при побеге из Польши, скорее всего, так и есть. Ничего, подберем вам что-нибудь попроще, не такое заметное, чтобы при необходимости можно было без особых сожалений заложить или кого-нибудь подкупить.

Софи с трудом стянула с пальца подарок Петра, полыхающий на свету багровым пламенем крохотного рубина, и неохотно протянула на ладони, не желая расставаться.

— Не беспокойтесь, перешлю в Милбрук в целости и сохранности.

Кивнув, Софи отдала кольцо и отвернулась, не глядя, как ловкие пальцы начальницы опускают его в большой конверт. Она понимала, что мисс Аткинс права. Знала, что не сможет забрать с собой эту частичку Петра.

Но потянуться за фотографиями в кармане все-таки не смогла.

Положив конверт на стол, мисс Аткинс помедлила, осторожно подбирая слова.

— Можно спросить, как он погиб? – наконец решилась она.

— Простите?

— Ваш муж. В личном деле указано только то, что он служил в польской кавалерии и погиб в бою.

Софи отвернулась, чувствуя пристальный взгляд голубовато-серых глаз.

— Какое это имеет значение?

— Большое. Мне нужно знать, что движет теми женщинами, которых я отправляю за линию фронта. Одни готовы пожертвовать собой в борьбе за родину, другие ради убеждений, третьи сражаются за своих близких, а иногда попадаются такие, кто воюет просто потому, что у них здорово получается. – Она помолчала. – Селин, причины вступить в борьбу не бывают верными или ошибочными. И мое дело не судить, а понять и удостовериться, что они не станут помехой. А ваши мотивы для меня до сих пор тайна.

Софи взглянула на воробья, сидящего на отливе за окном.

— Думаете, я хочу отомстить?

— А вы как считаете?

— Может быть.

— Селин, как он погиб?

— От немецких пуль.

— Откуда вы знаете?

Ее снова охватило знакомое оцепенение от горя и беспомощности.

Воробья что-то спугнуло, и он упорхнул прочь.

— Я была там, с ним. Он спас мне жизнь.

Мисс Аткинс молчала.

— Сначала погиб муж, а вскоре под немецкими бомбами погибли родители, и фашисты сбили самолет брата, я даже не успела вернуться домой.

Софи уставилась прямо в глаза застывшей напротив женщины.

— Эти жертвы я не могу оставить безнаказанными. Такое не забывается.

Мисс Аткинс взяла еще одну сигарету, но не пыталась ее зажечь.

— Мне доложили, что на практических занятиях вы чуть не убили следователя, переодетого гестаповцем.

— Я решила, что все так и задумано. И уж поверьте, никакой угрозы его жизни не было.

Куратор разведгруппы откинулась в кресле и размяла пальцами сигарету.