Книга Квартира в Париже, страница 64 – Келли Боуэн

— А я тебе сюрприз приготовила.

Эстель повела девочку через гостиную мимо скомканных одеял и детских книжек на диване, где та дремала. Авива выходила из тайной комнаты только по вечерам и ранним утром. Эстель охватывал ужас при одной мысли о том, что девочку могут обнаружить, и она решила не рисковать и не разрешала днем бродить по квартире.

Новыми хозяевами отличных квартир, опустевших после прошлогодней облавы на евреев, стали в основном немцы или семьи французских фабрикантов, разбогатевших на сотрудничестве с фашистами. Эстель оказалась среди пособников врага и им сочувствующих, и каждый из них с превеликим удовольствием на нее донес бы, стоило только прознать, что она скрывает у себя в квартире. Спасала лишь репутация в обществе и старательно поддерживаемая маскировка под одну из них. И не только ее, но и Авиву.

Прятать летчиков союзных войск вместе с маленькой девочкой стало слишком опасно, но Эстель продолжала посещать бары и рестораны в «Рице», только реже, чем раньше. По-прежнему прислушивалась к болтовне военных в серой форме, пирующих до отвала посреди голодающего Парижа, и докладывала обо всем, что узнала, впрочем, без особой надежды, что это принесет хоть какую-то пользу, но старалась на этом не зацикливаться.

Она привела девочку в спальню и открыла шкаф. Потайная дверь уже была распахнута.

— Смотри, – показала Эстель, заходя вовнутрь. – Смотри, что я нашла.

Авива отпустила руку Эстель и забралась на кровать, не отрывая взгляда от трех картин на стене – тех самых работ Дега, что некогда украшали квартиру Уайлеров. Эстель битый час извлекала их из тайника в стене гардеробной, но ради сияющего от восторга личика Авивы стоило попотеть.

— Ну как тебе? – спросила Эстель.

Малышка потянулась к уголку ближайшей картины, на которой группа девушек в воздушных пачках пастельных тонов балансировала на носочках под бдительным взором наставницы, и впервые за несколько месяцев улыбнулась.

У Эстель вдруг защипало глаза, и она отвернулась. Авива должна радоваться жизни в окружении родных и друзей, а не трястись от страха в темной каморке. Сколько девочка выдержит такое существование?

Оглянувшись на скрип кровати, Эстель увидела, как Авива продолжает разглядывать картины, свернувшись калачиком поверх одеяла.

— Это не все, – вдруг решилась Эстель. – Есть еще один сюрприз.

Она села на кровать рядом с подскочившей девочкой, достала из кармана и протянула ей шкатулку.

— Открой.

Авива с великой осторожностью повертела шкатулку в крохотных ручонках и развязала розовый бантик. Атласная ленточка скользнула в сторону, и девочка с каким-то странно напряженным видом открыла крышку и легонько потрогала один из кулонов.

— Хотела их подарить вам с тетей на прошлый день рождения, – сказала Эстель, беря шкатулку. – Но тетю Рашель увели, и я не успела.

Горло перехватило от нахлынувшего горя, но Эстель через силу продолжила:

— Вот и решила подарить сейчас. Нравится?

Она вынула кулон с цепочкой из шкатулки.

Авива подняла на нее глаза и кивнула.

Эстель наклонилась и застегнула цепочку на шее девочки, и та зажала кулон в кулачке.

— А этот сбереги для тети, когда вернется.

Закрыв шкатулку, она протянула ее Авиве.

Девочка покачала головой, поднялась на колени, достала второй кулон и отдала Эстель.