Книга Квартира в Париже, страница 113 – Келли Боуэн

— Ладно. Только на что-нибудь приличное можете не рассчитывать.

Все с той же ухмылкой Габриэль откинулся назад, опираясь на руки.

Лия рассмотрела скрипку поближе. Боже, какая прелесть. И сохранилась прекрасно, даже grand mère бы одобрила такое аккуратное обращение. Кому-то этот инструмент был очень дорог.

Лия проверила и подстроила струны, потом осмотрела смычок и подтянула волос, все время ощущая пристальный взгляд Габриэля.

Натёрла волос канифолью и поморщилась:

— Старый совсем.

— Ну и что?

— Не скажите. Вряд ли зазвучит…

— Да вы просто увиливаете.

— Ничего подобного.

— Тогда играйте.

Лия покачала головой и приставила скрипку к плечу. Закрыла глаза, представляя, как в последний раз играла в Марселе. Смеркалось, она сидела на крылечке, наслаждаясь ароматом лилий в летнем воздухе, а рядом с грустной улыбкой за ней наблюдала grand mère.

Лия коснулась смычком струн и заиграла ту же пьесу, что исполняла в тот раз. Точнее, любимый отрывок grand mère. Пальцы слушались неважно, но музыка словно перенесла ее в Марсель, в летний вечер рядом с женщиной, так хорошо умевшей хранить свои тайны.

Через несколько минут она остановилась, опустив смычок.

Габриэль не шелохнулся.

— Мне бы хотелось запечатлеть вашу игру на холсте.

Лия залилась краской.

— Это лишнее.

— Нет, не лишнее. – Он помедлил, не отрывая от нее пристального взгляда. – А как называется это произведение?

— Девятая соната Бетховена. То есть отрывок. Знаю, немного неожиданно, просто grand mère его очень любила.

— А говорили, что более-менее. В смысле, на скрипке умеете.

Лия поморщилась и опустила инструмент.

— Знаю, я давно не играла, и волос у смычка совсем никудышный…

— Лия, господи, да я похвалить хотел, – Габриэль встал и отряхнул джинсы. – Сыграли просто потрясающе.

— А, ну спасибо, – все еще краснея, поблагодарила она. – В юности я была нелюдимой. А со скрипкой просто получалось…

Он подошел вплотную.

— Забирайте.

— Что?

— Скрипку. Возьмите себе. Дарю.

— Ну что вы, разве можно…

— Пожалуйста. Такой инструмент должен жить. Звучать, а не валяться на пыльном чердаке. Радовать слушателей.

Лия растерялась от такой близости, что можно было даже разглядеть прожилки цвета индиго у него в глазах и почувствовать слабый аромат мыла. Заметавшись по его лицу, взгляд задержался на изящно изогнутых губах.

— Хочется вас поцеловать, – прошептал он. – Можно?

Лия только кивнула. Сердце так бухало в груди, что наверняка было слышно даже ему.

Габриэль аккуратно откинул у нее со лба выбившуюся во время игры прядь волос, провел кончиками пальцев по щеке и нежно обнял за шею. От этих прикосновений ее словно пронзило током, а от тепла другой ладони, скользнувшей по обнаженному плечу, бросило в жар.

И тут он склонился к ней и поцеловал.

Целовал он мягко, неторопливо и основательно ощупывая ее губы, без лишней настойчивости, оставляя путь к отступлению, если ей захочется. Но у нее такого желания не возникло. Наоборот, она прильнула к нему и впилась губами, чувствуя, как его рука скользит по талии и прижимает еще крепче.

Время словно замерло на месте, пространство перестало существовать, осталось только прикосновение к этому мужчине. Объятия разомкнулись лишь через несколько минут, а может быть, часов, и они замерли, касаясь лбами.