Книга Квартира в Париже, страница 101 – Келли Боуэн

— Да, Элейн тоже так говорит.

Обогнув грузовик флориста, он свернул на узкую дорожку под знак «только для служебного транспорта».

— Элейн – наш администратор, очень толковая. Живет на территории поместья в отдельном домике. Матушка ее наняла почти пятнадцать лет назад, когда решила расширить бизнес частной гостиницы. Теперь мы можем устраивать более крупные праздники, вроде свадеб, кроме того, дом открыт для киносъемки.

Обогнув дом по узкой дорожке, он затормозил на небольшом пятачке, где уже поблескивали на солнце четыре машины.

— У Элейн такие строгие порядки, столько тонкостей в организации дел, что разобраться могут только ее помощники, да и те порой ошибаются, и я не удивлюсь, если кто-то из их предшественников зарыт в этом саду.

Лия засмеялась.

— А что обо всем этом думает дедушка?

— Он, конечно, далек от бизнеса и живет в своей части особняка в западном крыле, но ему, похоже, нравится, когда вокруг много людей, приятно, что в доме живут с удовольствием. Пускать посетителей по выходным начали еще при бабушке. В этом они с мамой были единодушны: чтобы семье удержаться на плаву, особняк таких внушительных размеров должен приносить доход.

Он помолчал, как-то чересчур сильно дернув ручной тормоз.

— А еще из-за своих мужей, пустившихся в погоню за призрачными и совершенно бесплодными мечтами.

Лия не стала комментировать его последние слова, просто вышла из машины и приложила ко лбу ладонь козырьком, щурясь на особняк.

— Как же такую громадину зимой отапливать?

Габриэль выбрался вслед за ней.

— Ну вы прямо вылитая моя мама. Она смотрит на этот дом, а видит ровные столбцы с числами и суммами в счете.

— Тогда сочту за комплимент.

Она опустила руку и усмехнулась.

— Я тоже неравнодушна к аккуратным таблицам с числами и суммами.

Габриэль прислонился к двери машины и наблюдал, как Лия медленно оглядывается кругом, и вдруг загорелся мыслью запечатлеть этот момент на холсте – изумруд ее платья, парящий на фоне папоротника и оливковых деревьев, окружающих дом. Изгиб мягких розовых губ, золотисто-янтарный ореол горящих на солнце прядей выбившихся из-под резинки волос.

Даже пальцы сомкнулись вокруг воображаемой кисти в руке.

— А можно здесь побыть хотя бы минутку, полюбоваться садами и пейзажем, пока не закончены приготовления?

Габриэль выпрямился и хмыкнул, распластав ладони на крыше машины.

— Конечно. Идемте.

Ему захотелось взять ее за руку, но он сдержался и просто подождал, пока она обходила автомобиль, а потом они вместе направились назад по усыпанной хрустящим гравием дорожке.

— Может, у вас и титул какой-нибудь есть? – невзначай спросила она, огибая крыло особняка. – Я давно хотела спросить.

— Титул? – удивленно покосился на нее Габриэль.

— У вас тут прямо дворец, к тому же им владели столько поколений предков, вот я и подумала…

— Увы, никакого титула у меня нет, – ответил Габриэль. – И ни у кого в роду не было. Хотя особняк действительно строился для аристократа.

— Правда? Для кого?

— Как рассказывает дед, одному странному виконту в 1814 году вдруг взбрело в голову отгрохать себе роскошный особняк. К сожалению, вскоре у его светлости возникла другая блажь – покрасоваться в военной форме. Домочадцы пришли в ужас, пытались его отговорить, но он купил себе патент офицера, в 1815 году отправился в Бельгию, и, к сожалению, погиб в бою с французами. Так и не достроенный дом совсем обветшал, и в конце концов семья виконта продала его первому встречному, у которого водились деньги и было желание приобрести эту недоделку в виде кучи кирпича и камня. С тех пор им владеет моя семья.