Книга Ожидание, страница 16 – Алина Горделли

Следующие несколько минут прошли для Макса как в буране. На их голоса из приемной выскочила миссис Эдвардс, всплеснула руками, и увлекла обоих в кабинет к Буту. Там Макса поздравляли, хлопали по плечу, обнимали, трясли руку генеральный менеджер и куча другого, неизвестно откуда взявшегося, народу. Нечистая сила была упомянута чаще обычного. В кабинет то и дело вбегали люди, у всех были радостные лица, восклицали, поздравляли не только Макса, но и друг друга: Артур Рострон был самым популярным капитаном пароходства.

Оказалось, что в Александрии «Алаунии» ремонт не понадобится, так как пробоины не было, лишь небольшая деформация корпуса.

— У нас лучшие в стране верфи, — с удовлетворением заметил генеральный, и добавил, — и лучшие капитаны!

Мало того, оказалось, что часть Британского флота отзывают из Александрии, так что «Алаунию» нежданно-негаданно будут сопровождать до Ливерпуля два противолодочных крейсера. Скорее всего, в этом плаванье на ее долю приключений больше не выпадет.

Наконец, Макса отпустили домой, вручив ему оригинал маркониграммы и наказав передать наилучшие пожелания и поздравления миссис Рострон.

От распиравшей его всеобъемлющей радости, Макс несся по вечернему Ливерпулю, не разбирая дороги, не замечая осуждающих взглядов чинных прохожих. Их красный кирпичный двухэтажный дом с мезонином показался ему таким приветливым, таким уютным! В освещенном окне второго этажа он увидел силуэт матери: она ждала его.

Макс прибавил шагу и отчаянно застучал в дверь висячим молотком. Открыли мгновенно: Роб и Арни явно поджидали брата у самой двери.

На Макса уставились две пары круглых от нетерпения глаз.

Из кухни и гостиной спешили горничная, кухарка и вызванная недавно акушерка.

Макс победоносно покрутил над головой листком с маркониграммой.

— Через два дня будет дома! Все в порядке! Раненых спас, вражескую подлодку потопил! — возбужденно выпалил он.

— Ура!! Давай, давай, рассказывай же! — повисли на нем братья.

— Да погодите же, мама ждет!

Минни из окна видела как Макс прибежал домой, слышала шум внизу. Она прекрасно понимала, где ее старший сын пропадал весь день. Сердце екнуло.

В комнату деликатно постучали, дверь приоткрылась, и в проеме одна над другой показались три белобрысые головы.

— Мама! Через два дня шкипер будет дома! Все хорошо! — Макс бросился к матери, протягивая ей заветную маркониграмму.

Минни поняла: предчувствие ее не обмануло — Артуру действительно угрожала смертельная опасность! Из глаз полились слезы прямо на белобрысые макушки обнимавших ее мальчишек. Захлюпала носом тетя Элис.

— Ой! — Минни внезапно отстранилась и плюхнулась на кровать. — Ой! Началось!

* * *

ТОЛЬКО СЕЙЧАС, заводя «Алаунию» в порт Ливерпуля, Артур позволил себе подумать о Минни и о мальчиках. Во время военных операций этого делать было нельзя. Мысль о семье могла парализовать, искать безопасных решений, подсознательно пытаться охранить себя от беды. Рострон был убежден, что такие настроения могли привести только к одному — к катастрофе. На войне, обычно, гибнут нерешительные и несмелые. Он запрещал себе думать о любимых людях, четко выполняя свой долг не только перед страной, но и перед человечностью, перед Провидением. Но милое темноокое лицо жены часто пробивало это броню, и отстраниться от мыслей о семье бывало ой как нелегко!