Книга Ожидание, страница 11 – Алина Горделли

А канонада грохотала все ближе и ближе.

— Скорее же, скорее! — вырвалось у Доу.

Капитан молчал, стиснув зубы. Как тогда, в уже кажущемся далеком апреле 1912-го, он вновь поставил на карту безопасность своего судна ради спасения терпящего бедствие «Титаника». И как тогда, он надеялся на провидение — и на себя.

Наконец, переполненные шлюпки начали грести назад, к кораблю. Все, кроме одной, порожней: на берегу все еще оставались Биссет с Риганом и старшая медсестра Робертсон. С «Алаунии» было видно, как медсестра, жестикулируя, что-то объясняет офицерам, и как все они бегом возвращаются к госпиталю.

В это самое время пушечное ядро разрезает ближайший холм надвое, и густая дымовая завеса поглощает береговую линию. Сквозь взорванный грунт с трудом можно было различить лишь большой красный крест на посеревшем полотне полевого госпиталя. Гребцы в шлюпках отчаянно заработали веслами.

— Да что же это такое! — снова не выдержал Доу. — Почему они вернулись?!

— Кто-то остался, — тихо ответил капитан.

Минут через десять, когда дым и пыль несколько рассеялись, из палаточного госпиталя появилась маленькая процессия: Биссет и Риган бегом тащили на носилках только что прооперированного солдата, а на плечо медсестры опирался седовласый, изможденный хирург. Стойка с капельницей угрожающе раскачивалась.

Доу подпрыгнул от нетерпения, но осекся под строгим взгядом капитана:

— Ваши конвульсии, мистер Доу, не придадут скорости нашим товарищам. Лучше используйте излишек энергии по назначению и займитесь организованным подъемом раненых. Первые шлюпки вот-вот подойдут.

— Айэ-айэ, сэр! — Доу был благодарен капитану за поручение. Следить из бинокля за последней шлюпкой было сущей агонией!

Наконец, шлюпка Биссета и Ригана отчалила от берега. Она шла налегке и поэтому быстро, повинуясь мощным взмахам весел, и ей удалось нагнать аръергардную часть «флотилии».

Рострон облегченно вздохнул.

Ворота всех четырех сходен «Алаунии» были широко распахнуты, и матросы ловко спускали в подошедшие шлюпки подвесные носилки. Из нескольких лодок раненых уже приняли на борт, и матросы стали было поднимать порожние шлюпки, как прямым попаданием ядра полевой госпиталь превратился в прах.

Второе ядро взорвалось уже в море за спинами все еще остававшихся на плаву шлюпок, почти что на полпути к кораблю. Стреляли явно не по наводке, так как бухту все еще отгораживали невысокие холмы, но беспорядочная пушечная стрельба была не менее опасной.

Из нескольких сотен глоток вырвалось громкое «Ах!»

В мгновение ока, капитан Рострон оказался у левого борта с мегафоном в руках.

— Все руки — на эвакуацию раненых и медперсонала! Шлюпки бросить!

— Есть бросить шлюпки!

Корабельный колокол пробил три часа.

* * *

КТО-ТО ЛЕГОНЬКО ПОТРЕПАЛ МАКСА ПО ПЛЕЧУ. Оказывается, от усталости, бессонной ночи и переживаний он задремал тревожным, беспокойным сном.

Перед ним стояла секретарша Альфреда Бута. Ее обычно суровые глаза светились материнским участием.

— Что?! — вскочил на ноги Макс.

— Ничего, все в порядке, мистер Рострон! То есть, по-прежнему, никаких вестей, — поправилась она. И добавила поспешно, — а это уже само по себе хорошая новость! Мистер Бут попросил напоить вас кофе с галетами.

И, улыбнувшись, она поставила на скамью рядом с Максом небольшой поднос с фарфоровой чашечкой ароматного кофе, миниатюрным графинчиком молока и песочным печением.