Книга Охотники на Велеса, страница 72 – Татьяна Иванова

До самого Новгородского двора он мрачно молчал, обдумывая свое поражение и его последствия. У калитки Любава неожиданно прижалась к нему, неловко обняла.

— Чтобы не случилось, Всеслав, я всегда буду благодарна тебе за твою заботу.

И, прежде чем он успел ответить, убежала под защиту стен родного дома.

* * *

На следующий день, когда Любава готовила обед на всю их честную компанию, ее остановил Харальд.

— Знаешь, какие истории сейчас гуляют по Муромлю? — невыразительным тихим голосом спросил варяг.

— Нет, — слегка испугавшись, ответила девушка. Харальд говорил таким тоном, когда ему что-то очень и очень не нравилось.

— Рассказывают, что ведьма Любава вместе с выкормышем полоцких волхвов Всеславом разогнала ночью молодых парней-оборотней. Будто бы сверкали молнии без грома, несчастные парни забыли дорогу до своих домов, и всю ночь мерзли, бедняги, на Муромских улицах, — негромко и бесстрастно сообщил Харальд. — Дескать, Любава сменила Сольмира на Всеслава, и сейчас начнется.

— Всеслав проводил меня с посиделок домой. Просил меня стать его женой, чтобы он смог увезти меня из Муромля и защитить от жертвоприношения. Я отказалась. По дороге «волчки» привязались. Но все мирно обошлось.

— А почему я узнаю о желаниях Всеслава только сейчас? — так же тихо спросил Харальд. — По-твоему, это совсем не мое дело? А если он вздумает увезти тебя без твоего согласия, тогда что?

Любава вдруг вспомнила о собственных ключах от города у Всеслава, опустила голову и виновато молчала. Человек через любую лазейку пролезет, но, чтобы ночью, тайно выехать из города на лошади, нужно как-то открыть ворота.

— Вот что. Впредь я запрещаю тебе выходить с нашего двора без моего особого согласия.

Любава молча кивнула. Варяг вышел из избы, и она продолжила готовить обед.

Харальд вообще ходил в последнее время настолько мрачным, что даже Творимир не рисковал надоедать ему своими замечаниями.

Стараясь не думать о надвигающихся событиях, Любава полностью сосредоточилась на хозяйстве. Когда кто-то из муромцев пытался вытащить ее в город, она честно отвечала, что ей запрещено. Нечего, мол, было сплетничать и расстраивать Харальда.

Незаметно летели темные короткие дни студня, или просинца, как этот месяц здесь называли. Наступала восьмая ночь перед солнцеворотом. Вечером, на ночь практически, Харальд собрался уходить.

— Послушай, Харальд, ничего особенного, конечно, — не выдержала Любава, — но знаешь ли ты, что муромские женщины верят, что если с кем эту ночь проведешь, за того в будущем году замуж выйдешь.

Харальд замер перед дверью, обернулся и внимательно посмотрел на девушку.

— Твоя Ростила верит в это, Харальд. Ты сейчас без слов дашь ей понять, что женишься на ней. Пожалел бы девицу, не ходил бы, а? Все равно скоро расставаться.

Варяг прислонился к печке и задумался. Но думал он недолго. Быстро опомнился и ушел в темную ночь. Где-то в городе, в тепло натопленной бане его ждала Ростила. Ждала, может быть, в последний раз.

К самой Любаве должен был прийти Сольмир. Ему, как раз, очень нужно было избежать встречи с любой другой девицей именно в эту ночь. Девушка вернулась в свою избу, и потекли минуты напряженного ожидания. Время шло, а сказитель все не появлялся. Любава пыталась отвлечься, пыталась молиться, но тревога нарастала. Наконец, она не выдержала и снова пошла в дружинную избу.