Онлайн книга «Полдень, XXI век, 2011 № 11»
|
— Януш, ты дрянной философ, – отвечает на эту тираду Карл. – Я бы даже сказал – драный. Никакой у нас не рок. Скорее, дешёвый бесконечный сериал… Бренчит гитара Матиса; Пётр бухает в барабан. Они и Януш – последние люди, которые знают ноты, к тому же, они придумали столько песен и мелодий, что вправе считать себя величайшей группой. Чаще всего эта троица сетует, желая новые струны или инструменты, реже – автоматы по выдаче газировки. Я облачаюсь в клетчатые брюки и белую рубаху. Туфли оставляю Роджу Камински: у нас размер схожий. Сам Родж не хочет размениваться по мелочам и ныть по нехватке удобной обуви. Наш бывший фермер предпочитает ныть о финиковых деревьях, плодоносящих круглый год, или о новом горном велосипеде. — Клянусь, я выращивал самую высокую пшеницу во всей Западной Европе, – говорит Родж Камински. Он морщит лоб, раздумывая, что бы напоследок выпросить. – На кухне у меня красовалась грамота-благодарность с подписью министра природных ресурсов – за кукурузу. Её я начал выращивать сразу после неудачи с сахарной свеклой… Лучшее время моей жизни. Мы с Танечкой так часто это слышали, что каждый раз при упоминании о Камински нам видится кукурузный человек в рваной фланелевой рубашке, едва прикрывающей зелёную поросль на торсе. Наверно, кому-нибудь кажется, что Дильмурат – это ишак в тюбетейке, а доктор Чен – полевая лаборатория в халате медбрата. Человек, клянчащий у судьбы кусок хлеба, чудится окружающим отнюдь не пекарем, а, скорее, погрызенной коркой. — Идём? – спрашиваю у моих людей. Они стоят полукругом; ждут. Загорелые, стройные, обрюзгшие, вечно старые и вечно юные. — Идём, – говорят они. Маленькая Ребекка, кудрявая девочка, бьющая без промаха своим пальчиком, шагает впереди всех. Солнце светит ей в лицо, и она теребит платок Фрэнка, морщится совсем как взрослая. …Едва наши тени привыкли скользить по пескам, едва первый костер полыхнул и заблестел в боках фургонов и машин, в наш лагерь пришла молчаливая Ребекка. Камински дал ей прожаренный кусок не то лиса, не то койота, а фрау Ландерс налила рюмку хереса. «Бедная девочка, – сказала престарелая фрау, – где твои родители?». Ребекка залпом проглотила херес и зажевала сочащееся мясо. Музыканты, рассевшиеся на диване дедушки Карла, с улыбкой оглядывали девочку. В свете огня её лицо, казалось, вопрошало, кто мы такие и что тут делаем. «Это долгая история», – сказал дедушка Карл и попросил у фрау Ландерс свою долю хереса. Та скривилась, но уступила. «Ты видела ещё кого-нибудь? – Фрэнк Миль уставился на Ребекку с подозрением. Бывший страховой агент на всех смотрел с подозрением. – Или что-нибудь?». Девочка хмыкнула, показала пальцем в искрящееся небо и обвела рукой вокруг головы. Потом она вывела на песке слово: «Ребекка». «Какая инфантильная особа», – мрачно скажет доктор Чен спустя три года. Девочка за это время не выросла ни на дюйм. Она всё также молчала и тискала кошку фрау Ландерс. А ещё раз в год она вставала рано утром на холодные угли, завязывала себе глаза и крутилась волчком, вытянув руку. Сегодня она выбрала меня. …За Ребеккой шёл Дильмурат. Коренастый уроженец степей когда-то давно хотел отдать все пальцы на руках и ногах за журчание источника, за скрипящий на зубах песок, смешанный с водой. Смуглые, широколицые потомки Тамерлана, Дильмурат и Айгуль зачали исходящий паром колодец, а родил его наш бедный Фрэнк. Чопорный клерк, до одури боявшийся огромного цыплёнка. Это Миль забрал у дедушки Карла лёгкие и оставил вместо них пыльные мешки, заодно вручив минибар. Наш безумный клерк, который так и не дождался карабина, он называл Дильмурата и Айгуль варварами, бедуинами, верблюжатниками. До того, как был выбран. |