Книга Стальное сердце, страница 58 – Кэролайн Ли

За спиной тихие шаги, оборачиваюсь – Бесс, глаза круглые, будто испугалась меня. Решила, должно быть, что я не в себе. Я приглаживаю волосы и заставляю себя улыбнуться.

— Ты Дот не видела? – спрашиваю я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

— Нет… Со вчерашнего вечера, с тех пор как вы с ней про часовню говорили… Нет, не видела.

— Спасибо. – Я отворачиваюсь, надеваю пальто, завязываю шарф.

— Нельзя идти в такой туман, – предупреждает Бесс.

— Надо ее найти.

— А скалы?! – Голос у Бесс срывается. – А ямы?! Кон, там опасно.

Бесс хватает меня за руку, но я вырываюсь.

Больные приподнимаются в постелях, смотрят на меня, тараторят по-итальянски. О чем? Что у них на уме? Спрятав руки в карманы, я плечом толкаю дверь. Зову Дот, задыхаясь на холодном ветру.

Вокруг клубится туман, поглощая все звуки. Звать кого-то в такую погоду все равно что кричать в подушку. Я задыхаюсь.

Вдруг вспоминается, как он ладонью зажимал мне рот. Кричи не кричи, никто не услышит.

А вдруг он где-то здесь, караулит меня?

Подступает тошнота; зажмурив глаза, сжимаю кулаки, так что ногти впиваются в ладони.

— Не до того сейчас, Кон, – говорю я вслух себе, туману, тому, кто мог здесь притаиться.

Заставляю себя идти вперед, считая шаги. Дальше чем в двух шагах ничего не видно, всюду клубится серая хмарь.

Я иду в сторону хижины – вверх по косогору, подальше от скал. В нашу хижину мы с Дот заглядываем редко, а когда я спросила, не перебраться ли нам из лагеря снова туда, Дот только головой покачала. Поначалу, пока я болела, она говорила, что мне лучше побыть в лазарете. Но когда я поправилась, она все равно настояла, чтобы мы остались. Мы обе знали причину, хоть вслух об этом не говорили.

Всю дорогу меня не покидает страх: вдруг Дот зайдет в хижину без меня и найдет цепочку, которую я спрятала между кирпичами в кладке очага? Предвижу ее вопросы – как я буду на них отвечать? Разве повернется у меня язык ей соврать? От этой мысли кровь приливает к щекам, сердце колотится.

Порыв ветра ненадолго разгоняет туман. Впереди видна смутная тень – кто-то скорым шагом поднимается вверх по склону.

— Дот! – зову я сквозь туман. Тень не останавливается – наоборот, движется еще быстрее, а вскоре вновь наползает туман, и ничего уже не разглядеть. – Дот! – кричу я снова. И слышу затихающие шаги, будто кто-то бежит от меня прочь.

Я тоже пускаюсь бегом, щурясь от влажного ветра, потом раскрываю глаза пошире, но ничего не вижу. И не слышу. Ускоряю бег, а про себя молю, чтобы сестра остановилась.

Должно быть, она обиделась: накануне вечером рассказала мне про часовню, и мы повздорили. Еще две недели назад, когда Дот провожала Чезаре до конторы майора Бейтса, я заподозрила неладное. Пленные радовались непонятно чему, а Дот все время шепталась с Чезаре, и они смеялись. Он размахивал руками, а я смотрела и думала, до чего сильные у него руки, запросто могли бы убить Дот.

— Что он тебе рассказывает? – допытывалась я снова и снова, но она отмалчивалась.

А вчера вечером подметали мы с Бесс в лазарете, вдруг видим – за окном мчится грузовик, доверху груженный листовым железом и мотками проволоки, следом еще два, и у каждого в кузове по целому металлическому бараку.

— Что это везут? – спросила я у Бесс, думая, что она, как и я, ничего не знает.