Онлайн книга «Невеста Обалуайе»
|
— Это просто ожог, – поймав его взгляд, пояснил Рокки. – Пройдёт. «От молнии Шанго – „просто ожог“? Да кто же, чёрт возьми, он такой?!» — Чего ведьма хочет от вас, дон Рокки? – Не дождавшись ответа, Обалу осторожно задал другой вопрос. – И как мы сами выберемся теперь из дома? Рокки пожал плечами. Помолчав, сказал: — У тебя неплохая аше, парень. Я, наверное, должен благодарить тебя. Ты сражался в одиночку сколько мог… Но как ты сумел соединить для защиты обе наши аше? Это очень сильное колдовство… — Никогда в жизни не умел, – честно признался Обалу. – Да ведь никто этого не умеет, дон Рокки! Очень мало таких аше, которые подходят всем! У моей кровной сестры и брата такие… но лишь у них одних! Даже Шанго не всё может! А я и вовсе… Я – Обалуайе, и могу только насылать болезни. — Но как же тогда вышло, мальчик, что… – Глаза Рокки смотрели на Обалу в упор. – Будь я проклят, если понимаю, как это получилось! Они молчали, разглядывая друг друга. И оба думали об одном: о стальной, сверкающей, острой, как бритва, аше Обалу, легко слившейся воедино с другой – зелёной, светящейся, насыщенной влагой и запахом цветов… — Как бы то ни было, мы живы… почему-то, – первым нарушил молчание Обалу. – И я зверски хочу есть. — Я тоже. Но я боялся оставить тебя одного. Что ж… Пойдём глянем, что лежит на кухне. Рокки встал, прихватив лампу, и вышел из комнаты. Помедлив, Обалу тоже поднялся. Превозмогая головокружение, взялся за костыли и, стараясь не думать о том, что будет, если он грохнется на пороге, запрыгал следом. Оставаться одному в тёмной комнате с подступившим к окну лесом было слишком страшно. На кухне тоже царила темнота. Лампа, поставленная Рокки на стол, очертила дрожащий круг на потолке, и по углам врассыпную бросились пауки, богомолы и гекконы. Осторожно перебравшись через деревянный порожек, Обалу неловко опустился на стул и стал наблюдать за тем, как Рокки, вскрыв пакет с тапиоковой мукой, готовит блинчики. Тот делал это на удивление сноровисто для человека с такими огромными и нескладными руками. Тапиока сыпалась на раскалённую сковороду, ни одной крупинкой не попадая на стол. Подождав с минуту, Рокки ловко переворачивал блинчики и аккуратно, один за другим, выкладывал их на керамическую тарелку. «Прямо как наша Оба!» – невольно восхитился Обалу. Он мог бы поклясться, что никогда прежде не встречал этого человека. Но что-то неуловимо знакомое виделось Обалу в этом некрасивом профиле, слишком больших, оттопыренных губах, резкой морщине на лбу, появлявшейся, когда Рокки готовился что-то сказать… Его движения возле плиты были полны почти танцевальной мягкости и легко перетекали одно в другое, как во время самбы. «Ему за пятьдесят. Он читает шевеля губами. Он сидел в тюрьме. И сидел долго: татуировки по всему телу… Я никогда в жизни его не видел, но он вскрыл мою ори, как консервную банку. Кто же он такой?» – лихорадочно размышлял Обалу. А Рокки, не оборачиваясь и не пытаясь заговорить, продолжал возиться с тапиокой. Наделав десятка два больших блинчиков, он открыл упаковку кокосового молока, нашёл, порывшись в холодильнике, начатую банку джема из гуявы и поставил всё на стол. — Спасибо, дон Рокки, – вспомнил о вежливости Обалу. – Я совсем не умею готовить. А вы где так хорошо научились? |