Книга Невеста Обалуайе, страница 78 – Анастасия Дробина, Дэн Бенимана

— Всегда умел, – ответил тот, не поднимая взгляда.

Мало удивившись этой незамысловатой лжи, Обалу кивнул. Доел блинчик, взял ещё один. Несколько минут они с Рокки увлечённо жевали, наперегонки смазывая джемом блинчики и передавая друг другу банку молока. Простые блинчики показались Обалу невероятно вкусными: если бы он не видел своими глазами, что в них, кроме тапиоки, нет ничего, то решил бы, что Рокки знает какой-то секрет. Впрочем, возможно, дело было в страшном голоде и недавнем нервном напряжении… А за окном плотной стеной стоял влажный лес, распускались цветы, лианы, шурша и скользя, как змеи, оплетали и опутывали толстые ветви, – и ферма доны Энграсии понемногу исчезала в клубке побегов, стеблей, стволов и листьев…

— Что нам теперь делать, дон Рокки? – спросил Обалу, сделав последний глоток молока и глядя на то, как тоненький побег орхидеи, протиснувшись под плохо прижатым ставнем, осторожно выпускает первую кисточку розовых соцветий. – Ийами теперь не проникнет сюда – но ведь и мы оказались в плену! В холодильнике есть какая-то еда, но её мало. Когда мы всё съедим…

Он умолк на полуслове, потому что в окно, опрокинув пустую банку из-под молока, пробрался сук мангового дерева с тремя висящими между пучками листьев плодами. Рокки невозмутимо оторвал один, принялся чистить. Зеленовато-красная кожура спиралью спускалась на стол. Обалу, как заворожённый, следил за ней.

— С голоду мы не умрём, – заверил его Рокки, впиваясь крепкими зубами в золотистую мякоть и едва заметно усмехаясь.

— Но я не могу сидеть всю жизнь здесь! – вспылил Обалу.

— М-м? Разве не этого ты хотел, парень?

Обалу глубоко вздохнул. Положил на стол кулаки. Некоторое время молчал. Затем медленно, сквозь зубы, едва сдерживая ярость, заговорил:

— Дон Рокки… Я не понимаю, как вы сумели взломать мою ори. Если бы мы с вами были кровными родственниками… но ведь это не так?

Рокки, не сводя с него глаз, покачал головой.

— Я благодарен вам за то, что вы спасли меня и брата. Но если вы теперь думаете, что имеете право…

— Она очуметь какая красивая, малыш. Эта твоя Габриэла. И, кажется, умна. Я сам ради такой женщины сделал бы всё на свете.

Обалу закрыл глаза. Продолжать он не мог: горло стиснуло судорогой. Кровь билась в виски отбойным молотком. В лицо словно выплеснули стакан кипятка. Ему одновременно хотелось заплакать, убить Рокки и умереть.

— Ты потерял её… с концами?

— Да. (Какой был смысл лгать?) Впрочем, дон Рокки… – Обалу криво усмехнулся, – нельзя потерять то, чего никогда не имел.

— Но ведь ты ей нравился?

— Это был не я, как вы знаете. И… прошу вас, довольно об этом! Я же не спрашиваю, как вам сиделось в тюрьме!

— Кофе хочешь?

И снова эта спокойно-ворчливая интонация показалась Обалу настолько знакомой, что он даже решился поднять голову и в упор взглянуть на своего собеседника. Но Рокки, случайно или намеренно не заметив этого взгляда, поднялся и снова подошёл к плите. Стоя спиной к Обалу, он достал из шкафчика, предварительно отодвинув от него проросшую из стены ветвь питанги с красными плодами, пакет кофейных зёрен. Зажёг газ. Высыпая зёрна на сковороду, сказал:

— Я выпущу тебя с братом отсюда сразу же, как только вы захотите. Ийами вы не нужны. Она позволит вам уйти.

— А… вы?