Онлайн книга «Невеста Обалуайе»
|
Круглые птичьи глаза смотрели сквозь облитое луной стекло. Огромная, в два раза больше обычной, цапля стояла прямо под окном. Она смотрела на Обалу в упор безумным, немигающим взглядом – и улыбалась. Обалу отпрянул к стене, уверенный, что теряет рассудок. Хрипло, пересохшими губами, позвал: «Дон Осаин!» – и тут же вспомнил, что старика нет здесь, что он у себя дома… Шанго дрыхнет наверху: Короля молний не разбудить шорохами под окном, даже если там шатаются призраки… А полоумная цапля всё усмехалась в пыльном окне, и Обалу чувствовал, как его засасывает в эти жёлтые глаза. «Это не птица, нет… Это адже – ведьма! Как можно было не понять сразу! Ийами Ошоронга, проклятая ночная старуха, это она! Кто ещё может прислать птиц? Но кто же призвал её, зачем? Вот ведь дьявол… Главное – не дать ей войти!» Тварь за окном, словно почувствовав мысли Обалу, заурчала сквозь клюв низким, клекочущим голосом, тихонько завыла. В зыбком лунном свете голова птицы превратилась в измождённое, высохшее, мёртвое лицо. Жёлтые, гнилые зубы выпирали из расколотой щели рта. От глухого, но сильного удара в стену задрожала и упала с полки фотография в рамке. Метнулась по стене крылатая тень. Старое стекло треснуло – и осыпалось в комнату искрящимся дождём. Птица с истошным клёкотом кинулась прямо в окно – и Обалу, прижавшись мокрой от пота спиной к стене, снова увидел женщину – оборванную, чудовищно худую, со спутанными в колтун волосами. Мёртвая рвалась в дом, продираясь сквозь ощетиненную осколками раму, упрямыми толчками загоняя себя внутрь. Хриплые отрывистые вздохи вырывались из её огромного, раскрытого, как клюв, рта. Обалу занёс свой костыль, – отчётливо понимая, что, даже если попадёт, то сможет только сбить ведьму с ног. Если бы он хоть на мгновение мог стать как его могучие братья – Ошосси, Огун, Шанго! Он, несчастный калека, ни на что не способный урод… Ийами Ошоронга легко задушит его, а за ним и Рокки… Сверху раздался грохот. По лестнице, сотрясая и ломая ступеньки, нёсся, казалось, доисторический мастодонт. Дверь, жалобно крякнув, сорвалась с петель, и в лунном столбе вырос Шанго с топором в руках. — Помоги… – одними губами попросил Обалу. Шанго вскинул топор – и синяя шаровая молния сорвалась с его лезвия. Сияющий ком устремился в окно, где извивалась и дёргалась ведьма, – но одновременно взметнулась с кровати огромная чёрная рука. Ладонь Рокки приняла в себя молнию Шанго. Послышалось шипение и треск, запахло гарью, словно во время лесного пожара… — Дон Рокки, что вы делаете?.. – ничего не понимая, прошептал Обалу. – Мы же погибнем… Не мешайте Шанго! А ведьма уже была в комнате. Шанго кинулся к ней, по пути отшвырнув себе за спину Обалу. Но Ийами Ошоронга была мертва – и топор Шанго прошёл сквозь неё, не причинив вреда. Тварь хрипло рассмеялась, взмахнула рукой – и Шанго, взвыв, упал на пол. Из его плеча, рассеченного четырьмя острыми когтями, хлынула кровь. «Всё…» – с ужасом подумал Обалу, глядя на то, как белая птица, взмахнув крыльями, садится на грудь Рокки. На миг Ийами обернулась – безумные жёлтые глаза, огромный рот, растянутый в ухмылке… «Она убьёт Рокки… Она убьёт твоего брата! И тебя самого! Соберись, сосредоточься! Дерись! Делай что можешь!» Страшным усилием воли Обалу взял себя в руки, и его аше – серебристо-стальная, холодная, острая, – лезвием вспорола лунный свет. |