Онлайн книга «Невеста Обалуайе»
|
Внезапно Нана Буруку остановилась. Длинная тень побежала от её ног к чуть ворчащим волнам. Луна била сверху холодным лучом, и в её свете лицо Нана, запрокинутое к небу, казалось жестокой, торжествующей маской. — Но я не проиграла, Жанаина, нет! Так или иначе – я добилась того, чего хотела! Шанго нет в Бротасе! Целый квартал болен, люди бегут оттуда, как крысы! Ироко почти мёртв, – и если бы не этот проклятый нож Огуна!.. Впрочем, если Ийами Ошоронга не остановится – а она не остановится! – сегодня ночью Ироко умрёт. А уже после подумаем, каким способом погасить долги… – Нана Буруку повернулась к воде и хрипло, надменно выкрикнула, – Тебе не совладать со мной, Йеманжа! Никогда! Запомни это! Океан молчал. Тихо шуршал песок. Лунный свет беспечно плясал на волнах, растворяясь в зыбкой чёрной глубине. Обалу проснулся от скребущего звука за окном. Сразу же повернул голову к Рокки. Тот ничком лежал на кровати у стены и, казалось, спал. Но через мгновение с постели послышался сдавленный, хриплый стон. Обалу обречённо вздохнул – и потянулся за костылями, подумав о том, что дремал не больше часа. За окном в сером лунном свете мелькнула чья-то тень. Обалу быстро обернулся – но никого не увидел. «Снова птицы?» – подумал он. Страх холодным коготком царапнул спину. За неделю на маленькой ферме собралось почти три десятка цапель. Обалу не мог понять, откуда они берутся: никогда прежде этих птиц здесь не водилось. Поблизости не текло рек, озёра и болота лежали далеко, маленький ручей совсем зарос… Сначала цапель было всего две, но с каждым днём прилетали всё новые и новые. Птицы часами неподвижно стояли на плоской крыше дома. Иногда, раскрыв широкие белые крылья, величаво перелетали с места на место, расхаживали по двору, ловили ящериц, совсем, казалось, не боясь близости людей. Их жёлтые, круглые глаза жадно следили за тем, что происходит во дворе, и Обалу становилось не по себе от этих взглядов. Никогда прежде он не видел, чтобы птицы вели себя так. Он даже сомневался, птицы ли это вообще. Дон Осаин тоже поглядывал на цапель встревоженно, но почему-то не прогонял их. Рокки – безмолвствовал. Обалу до сих пор не знал, кто такой их неожиданный гость: дон Осаин упорно молчал. Обалу не решался задавать вопросы, смертельно боясь того, что старик, в свою очередь, поинтересуется: почему Обалу, а вслед за ним и Шанго вдруг объявились на ферме? Впрочем, расспрашивать Шанго всё равно было бы бесполезно: в первый же день своего приезда он закрылся в одной из верхних комнат – и выходил оттуда только по нужде. Вся галерея пропахла кашасой, и Обалу понимал: брат пьян, страшно подавлен и ни с кем не хочет разговаривать. Дон Осаин совсем забросил свой огород и дни напролёт проводил на ферме, под манговым деревом, где обычно жарили шурраско по праздникам, а сейчас над углями кипел старый закопчённый котёл. Старик часами с задумчивым видом ходил вокруг углей, растирал в ладонях пучки сухих трав и листьев и время от времени бросал в воду щепотки порошка. Иногда туда же летели сухие ветки незнакомых Обалу деревьев, сморщенный чёрный корешок или цветы, похожие на мотыльков… Обалу почтительно следил за работой соседа, не смея задавать вопросы. Но понемногу ему становилось ясно, что старый лекарь и сам не знает, что делать. |