Книга Невеста Обалуайе, страница 103 – Анастасия Дробина, Дэн Бенимана

Эшу неуверенно улыбнулся. Ударил ладонью по поваленному, сгнившему изнутри стволу – раз, другой, третий, – задавая ритм. Дерево отозвалось протяжным гулким звуком. Ошун закружилась по берегу. Плескались золотистые одежды, поднимались и опускались тонкие руки цвета эбенового дерева, со звоном скользили по ним браслеты. Свежий и сладкий запах цветов волнами расходился от танцующей ориша любви. Шанго широко ухмыльнулся, с восхищением покачал головой. Усмехнулся и Огун.

Козодои больше не перелетали с места на место. Они застыли там, где остановил их танец Ошун, – на ветвях, на лианах, на поваленных стволах. Ни одна серая тень не двигалась с места. Сотни, тысячи жёлтых глаз, не мигая, смотрели на Ошун.

— Они не могут! – с восторгом прошептал Эшу, дубася ладонями по пустому стволу так, что ошмётки коры летели во все стороны. – Ошун остановила их! Остановила слуг Ийами! Когда пляшет Ошун, никто не может не смотреть на неё! Никто – даже духи мёртвых! Шанго, брат, у тебя самая лучшая баба в мире!

Шанго, словно внезапно вспомнив о чём-то, изменился в лице. С угрозой развернулся было к Эшу – но тот даже не заметил этого, глядя на Ошун. А та кружилась по берегу, смеялась, заполняя воздух запахом цветов, – и мёртвые страшные птицы не шевелясь сидели на ветвях.

Оба между тем не теряла времени. Положив ладони на лоб Йанса, она отдавала свою ароматную аше. Но постепенно с лица Оба сошла улыбка, а в глазах появилась тревога. Шанго первым заметил это.

— Моей Оба тяжело, – сквозь зубы выговорил он. – Я слишком давно с ней не спал. А сейчас трахаться уже поздно…

Ошосси и Эшу осторожно покосились на Огуна. Лицо полковника не выразило ничего.

— Может быть, Ошун поможет ей? – шёпотом предложил Эшу. – С ней-то ты трахался с утра до ночи всего неделю назад!

— Придурок, – не поворачиваясь, сказал Огун. – Если Ошун сейчас остановится – нам всем конец! Духи накинутся сразу же!

Эшу испуганно умолк.

— Обинья, – осторожно позвал Шанго. – Скоро у тебя?..

— Я делаю что могу, – отрывисто отозвалась Оба. – Я отдаю аше – но она тут же исчезает! Кажется, эти твари всасывают её! А собственной аше Йанса почти нет! Смотри!

Шанго зло выругался: Оба была права. Тёмно-красную, цвета свежей крови, аше Йанса едва было видно. Она тускло, словно нехотя посверкивала рубиновым блеском, словно искры на сильном ветру, – и сразу же гасла. А изжелта-красная, душистая аше Оба, едва поднявшись, таяла, как клочья тумана.

— Надо звать сестру, – сквозь зубы выговорил Эшу. – Аше Эуа поможет любому! – и поднял руку.

— Рирро, Эуа! Аго, аго, аго!

…– Да где же эта проклятая соска?! – Жанаина в сердцах всплеснула руками, красная пустышка вылетела из складок её юбки и шлёпнулась на пол. – И где опять носит Эшу?! Голову оторву, когда явится! Он же знает, что дети без него плачут!

Близнецы голосили нестройным дуэтом, лёжа на разобранной постели. Не помогали ни соски, ни бутылочки с молоком. Платье Жанаины прилипало к спине. Выругавшись, женщина захлопнула окно, из которого шла влажная духота, и включила старенький кондиционер.

Внизу стукнула дверь чёрного хода. Послышались быстрые шаги по лестнице. В комнату ворвалась перепуганная Габриэла с ещё непросохшими волосами и пляжным полотенцем в руках.

— Дона Жанаина! Дона Жанаина, простите, что беспокою вас! Но Эва пропала! Мы с ней были на пляже, купались… и вдруг она сказала, что её зовут! И сразу же пошёл дождь! Стеной! Представляете, в такую жару, ни одного облака, ни одной тучки… и вдруг ливень! А когда он кончился – Эвиньи не было! Я обегала всю Барра! Я думала – она вернулась домой! Я пошла в Бротас, но меня остановила полиция и никуда не пустила: карантин! Мне пришлось пойти к вам: я ведь больше никого не знаю в Баии… Эва не приходила сюда? Может быть, нужно заявить в полицию?