Онлайн книга «Невеста Обалуайе»
|
— Зе, придурррок! Откррррой дверррь! Не тррррожь кашасу! Оба, кррасотка! Где лучшая в мирррре задница? — Локо, угомонись, похабник! Перестань вопить! Кто тебя только этому выучил… – Заспанная Оба пыталась успокоить попугая, одновременно наблюдая за поднимающейся кофейной пенкой и переворачивая на огромной сковороде блинчики. – Да что с тобой сегодня, Локиньо?! Хочешь манго? Но Локо – зелёный амазон с подрезанными крыльями и профилем драчуна-араба не желал манго. Чем-то страшно взбудораженный, он носился взад-вперёд по своей жёрдочке, ерошил перья, тряс облезлым хвостом, орал то хриплым, прокуренным басом Зе Эспаминондаса, то пронзительным сопрано Теа, то низким, насмешливым голосом Эшу, то словами самой Оба: — Пррроваливайте из моей кухни, чибунгос! Эшу, не тррррожь кашасу! — Да что с тобой, старый дурак?! – лопнуло терпение у Оба. – Мало мне радио? Замолчи немедленно, я ничего не… И в этот миг попугай и женщина умолкли одновременно. Потому что сквозь вопли Локо, треск радио, шипение масла в сковороде и уличный шум прорвался глухой, тревожный рокот барабанов, тяжёлый смех и знакомый голос: «Оба, ширэ!» — Боже мой… – пробормотала Оба, роняя на пол испачканную тестом ложку и широко раскрывая глаза. – Боже… Шанго зовёт меня! В два счёта она сорвала с себя фартук, дёрнула прочь из волос заколку, выпустив на свободу густые чёрные кудри, вскинула руки… но, внезапно опомнившись, бросилась к окну и закричала: — Зе! Зе! Зе, болван, поди сюда! Вылезай из-под машины! Немедленно поднимись и выключи мою плиту! Торопиться Зе Эспаминондас не любил. Поэтому поднялся в квартиру соседки лишь через десять минут. Кухня уже была полна дыма, вырывающегося из духовки, отвратительно воняло горелым кофе, попугай истошно орал на своей жёрдочке, а Оба нигде не было видно. — Твою ж мать… – оторопело пробормотал Зе. — Как в задницу трррахнули эту заррразу! – нервно сообщил Локо. – Не тррррожь кашасу! — Тебя забыл спросить, – хамски заметил Зе, запуская руку в стенной шкафчик и вытаскивая оттуда наполовину пустую бутыль коричневого стекла. – Фу-у-у, ну и вонища! Что ж это стряслось у Обиньи?.. В голубом доме на площади Пелоуриньо злая и невыспавшаяся Ошун тёрла в тазу бельё. С верхнего этажа доносился надрывный детский рёв, перемежаемый усталым голосом Жанаины: — Ну-ну, мои ангелы, мои красавцы, успокойтесь, дайте передохнуть вашей маме… «Ангелы» вопили благим матом. «Надо вернуться в Бротас, найти дома пистолет Шанго и застрелиться…» – обречённо подумала Ошун… и в это время в висках у неё грянули барабаны. Тяжёлый рокот наполнил голову, завибрировал в крови. — Шанго… – пробормотала Ошун, выпуская из рук мокрый жгут пелёнки. – Шанго! Мой Шанго! — Оро ейе, Ошун! – ответил ей голос мужа – и атабаке ударили так, что задрожали стены. Воздух в маленькой комнате изменился, на глазах насыщаясь острой, пьянящей аше. Измученное лицо Ошун просияло. Она выпрямилась, как упругий стебель после дождя. — Дона Жанаина, вы слышите? Вы слышите?! Я ухожу! — Слышу, дочь моя! – послышалось сверху. Лестница затряслась от шагов, но, когда запыхавшаяся Жанаина появилась на пороге, комната уже была пуста: лишь качалась отдёрнутая занавеска в окне и растекалась по полу лужица мыльной воды. — Шанго позвал тебя, моя девочка. – Жанаина со слабой улыбкой прислонилась к дверному косяку. – С ума сойти, какие же мы все дуры… Готовы бежать к своим мужчинам по первому же зову – а стоят ли они того? |