Книга Жёны Шанго, страница 95 – Анастасия Дробина, Дэн Бенимана

Через несколько минут рядом послышалось:

— Ладно. Ты права. Потом… как-нибудь.

Эва вздохнула и вытащила телефон. Сиреневым квадратиком загорелся экран.

— Марэ? Ещё не спишь? Как ваши дела? Я на ферме. Всё хорошо. Все живы. И Огун. И Шанго. И Эшу… В новостях? Всё-таки попали?.. Марэ, я хотела бы… – Она умолкла на миг, собираясь с духом. Из темноты доносилось напряжённое дыхание Ошосси.

— Марэ, Ошосси просит тебя его простить. Да, здесь, рядом со мной. Ему, кажется, стыдно за то, что он… сделал. Нет, не говорил. Понятия не имею. Конечно, передам.

Эва, улыбнувшись, выключила телефон.

— Что он сказал? – хмуро спросили из темноты.

— Что ты дурак. – Эва положила телефон на подоконник. – И так оно и есть.

Ошосси смущённо поцеловал руку сестры, прижался к ней щекой. Помолчав, спросил:

— Что там в новостях? Нас успели снять? Когда?

— Марэ сказал – когда вы прыгали с какой-то ограды. Представляешь, снимок – уже в «Тарде»! Шанго – со спины, ты закрываешь локтем лицо… а Эшу улыбается на всю первую полосу, как кинозвезда!

— Вот дебил! – Из темноты блеснули зубы.

— Тебе нужна аше, – Эва снова погладила брата по голове. – Моя ведь подойдёт?

— Я боялся тебя просить, – проворчал Ошосси. И сразу же уточнил. – Ваша с Марэ подходит всем. Она лучшая. Но – немного, малышка. Я того не стою.

— Ложись.

Эва взяла руку брата, обеспокоенно подумав, что Ошосси уже горячий, как песок на полдневном пляже, и лучше бы всё-таки отыскать аспирин… Но в голове чуть слышно, нарастая, зарокотали барабаны. И бело-розовый, тёплый сгусток аше мягко исторгся из сердца, слегка уколов его. И устремился из руки в руку, проникая в почти угасшую, зелёно-коричневую, как тропический лес, аше охотника Ошосси. Барабаны били всё громче. Бело-розовые лучи растворялись в тусклой зелени, наполняя её сиянием, разрастаясь и теплея, словно рассвет, проскользнувший в сумеречное сердце джунглей. Ошосси глубоко вздохнул всей грудью. Закрыл глаза, слабо улыбнулся. И вскоре спал мёртвым сном, уткнувшись грязной головой в колени сестры.

Эва вздохнула, понимая, что уйти, не разбудив этого бандита, никак не удастся. Осторожно вытащила из волос Ошосси ещё тлеющий окурок, выбросила его в окно. Свободной рукой притянула к себе подушку, пристроила её к подоконнику. И через минуту спала тоже.

Полчаса спустя по коридору прошлёпали босые ноги. Дверь приоткрылась.

— Нет, вы видели это? – проворчал голос Эшу. – А мне, что ли, не надо?

Тихо скрипнула кровать. Тишина.

Ещё через час, уже в рассветных сумерках, пол жалобно затрещал под тяжёлыми шагами Шанго. Снова отворилась дверь. Пружины кровати завизжали, как резаные. И снова – затишье.

— Здесь! – подтвердил чёрный мальчишка в растянутой майке, когда Огун, оставив машину на мостовой, подошёл к сияющей неоном вывеске «Бар «Эсперанса». – Здесь, полковник! Уже третий час! Две кайпириньи, дайкири и четыре кашасы! Безо льда и без закуски! Заплатила вперёд!

— Спасибо, Нику. – Огун бросил мальчишке ключи от машины. – Запаркуй мой джип. И последи за ним.

— Нет проблем, полковник! Но зачем следить: вас все знают! – Нику, сверкнув зубами, понёсся к джипу. Огун прошёл сквозь смеющуюся толпу перед баром, поздоровался за руку с несколькими молодыми людьми, помахал знакомой проститутке и, толкнув стеклянную дверь, шагнул внутрь.