Онлайн книга «Жёны Шанго»
|
Ошосси моргнул. Отвёл взгляд. Медленно опустил голову, и его мокрые дреды упали на пол. Огун закрыл глаза. Глубоко, всей грудью вздохнул. Смял в кулаке свой окурок так, что искры и горячий пепел посыпались сквозь пальцы на пол. Ошосси молча зажмурился. Но старший брат лишь резким движением взял со стола свои сигареты и, не оборачиваясь, вышел из комнаты. Прикрыв дверь, Огун сразу же наткнулся на взволнованную Эву. Усмехнулся: сестра даже не пыталась скрыть, что подслушивала. — Что – мы сильно орали? Ты испугалась, малышка? Ничего страшного. Я уезжаю сейчас… — Уезжаешь? Куда? – всполошилась Эва. – Огун! Что я смогу тут с ними сделать, если… — А ничего не надо делать, – спокойно отозвался брат. – Никто никуда не денется. — Но… разве можно сейчас Шанго и Ошосси оставлять в одном доме? Шанго же убьёт его! Я всё слышала! Я… знаю, что натворил Ошосси! — Эвинья, если Шанго хочет убить – он убивает, – пояснил Огун. – Не забудь, он мог прикончить Ошосси прямо во дворе тюрьмы. Так что не бойся, ничего больше не будет. Кроме того, тут остаётся Эшу. Растерянная Эва молчала. Огун, хмурясь, прошёлся вдоль стены. Медленно, словно нехотя сказал: — Да, вот ещё что… Ошосси может понадобиться твоя аше. Он на нуле. Ты ведь с ним поделишься, малышка? — Конечно, но… — А у меня важное дело в Баие, – И Огун, подбрасывая на ладони ключи от джипа, пошёл к калитке. Эва вздохнула – и отправилась в кухню. После долгих поисков ей удалось найти огромную пачку чёрных бобов, луковицу, полбутылки дэндэ, замороженное мясо, пакет тапиоки, невскрытую банку кокосового молока и шесть сморщенных клубней батата. Вскоре на плите шкворчало масло, а Эва, пыхтя от натуги, старалась разделить ножом мёрзлые куски говядины. С этим ей помог появившийся Эшу. Он был в отвратительном настроении, но без спора согласился порезать лук, сделал это на удивление ловко и молча курил, сидя на подоконнике ногами наружу, всё время, пока сестра возилась у плиты. Готовить Эва почти не умела. Но несколько раз на каникулах ей приходилось помогать старшей сестре, и она была уверена, что уж состряпать обычную фейжоаду она как-нибудь сможет. Помешивая в кастрюле бобы, Эва вспоминала сентенцию Оба о том, что голодный мужчина вообще не соображает, что он ест, до пятнадцатой ложки. Может, впрямь так оно и есть, как знать… Но не хватало ещё перетравить родных братьев! Фейжоада «дошла», когда в окне, запутавшись в ветвях питангейр, повисла луна, а из сада, перекрывая стрёкот цикад, жалобно запела жаба. Чёрные бобы варились долго: взглянув на часы, Эва с ужасом убедилась, что уже час ночи. — Шикарно! – одобрил Эшу, бодро забираясь ложкой в кастрюлю. – Это всё мне одному, да? — Ты с ума сошёл? – рассердилась Эва. – Вон из кастрюли! Парни тоже ещё не ели! — Шанго с канистрой кашасы захлопнулся наверху! – доложил Эшу. – Напился и храпит! Это до утра! — Ошосси тоже спит? — Не знаю. – Эшу сунул в рот разваренные бобы. – Он даже отлить не выходил. — Сходи за ним. Пусть спустится поесть. — Не спустится, – уверенно сказал Эшу, – Так что отдавай всё мне и… Ну что ты делаешь, Эвинья, зачем? Эва, не отвечая, наполняла фейжоадой самую большую миску из бабушкиного буфета. — Давай уж прямо в таз для белья! – возмутился Эшу. – Всю кастрюлю вывали ему целиком! За какие-такие заслуги? Где справедливость?! |