Онлайн книга «Звезды над обрывом»
|
Светлана однажды, заметив её попытки, одобрительно сказала: «Ты очень хорошо чувствуешь гармонию, но рука стоит неправильно. Тебе нужно брать уроки… не сейчас, конечно. Осенью подумаем об этом. А сейчас просто старайся держать пальцы не прямыми, а так, будто у тебя в ладони – яблоко. И следи за этим, иначе потом придётся трудно.» Двадцать шестого июня Матвей уехал с грузовиком, нагруженным узлами и чемоданами, в Селятино: там семья Бауловых уже много лет снимала дачу. Вернулся вечером, голодный и весёлый: — Ух ты, здорово там! Я искупаться успел, река – как молоко парное! Земляника уже повсюду! Хозяйка ваша обижается, что так поздно приедете: весь июнь, говорит, хата как дура стояла! Я ей толкую, что у Светки – детсадовцы, а у Машки – больная родня на руках, а она и слушать не хочет! Ну что – завтра едем, наконец? Вечером неожиданно рано – в девять часов – пришёл Наганов. Дома шли последние приготовления к отъезду: Машка домывала окна, Патринка развешивала во дворе выстиранное бельё, Светлана поливала цветы, сокрушаясь по поводу того, что дворничиха Серафима их «непременно уморит»: — Фикус же надо поливать каждый день, а кактусы – только раз в неделю! Она обязательно перепутает – и фикус высохнет, а кактусы сгниют! Мама расстроится ужасно! Хоть с собой их забирай, честное слово! — Я бы взял это на себя, Света… но от меня толку, пожалуй, ещё меньше, чем от Серафимы, – виновато сказал Наганов, кладя фуражку на стол и наблюдая в окно за тем, как Патринка, тщательно расправляя, развешивает на верёвке белые наволочки. – Я, боюсь, вовсе перестану бывать дома. Родня этой вашей… этой девочки так и не нашлась? — Нет. Там вовсе всё очень странно, – медленно сказала Светлана. – Мы ведь не можем выгнать её из дома? — Разумеется, нет. – Наганов помолчал. – Осенью приедет мама и что-нибудь придумает, а пока… А пока вы наконец-то на дачу едете! Тебе очень надо отдохнуть, Света. Посмотри, как похудела, и скулы торчат… — Ничего подобного! Я ещё вернусь в августе на полсмены! И уже надо будет готовиться к школе. Матвей со своим лётным… — Кстати, где он? — Сидит в таборе у этого своего Ибриша – где же ещё? – пожала плечами Светлана, с досадой чувствуя, как кровь приливает к щекам. – Скоро, по-моему, и поселится там! И на лётное училище плюнет, уйдёт с цыганами кочевать! Иди мой руки и садись ужинать. Когда в последний раз ел по-человечески, а? Наганов послушно съел тарелку щей с хлебом – и до глубокой ночи сидел за столом с книгой, куря в открытое окно и неспешно переворачивая страницу за страницей. Дочери давно легли спать, в квартире наступила тишина. Уже далеко заполночь, услышав чуть слышный щелчок двери, Наганов отложил книгу, потушил папиросу и поднялся. В комнату, зевая, вошёл Матвей. Его рубаха была вся испачкана зеленью, во встрёпанных волосах запутался тополиный пух. Заметив Наганова, он улыбнулся: — Доброй ночи, Максим Егорыч… Что-то рано вы сегодня дома! — Хотел попрощаться. Завтра ты увозишь девочек? Матвей кивнул: — Давно пора. Всё ждали, пока Светка своих детсадовцев мучить закончит. — Светлана говорила – ты бываешь в таборе? – Наганов усмехнулся. – От тебя страшно дымом несёт! — Да знаю, Светка уж ругалась… — У тебя там друг? — Ещё какой! Полгода вместе в колонии! Хороший парень, между прочим… – осторожно сказал Матвей, поглядывая в окно. – Всё собираюсь Светку с Машкой туда сводить: интересно же! Цыганки кровные – а табора никогда в глаза не видели! |