Онлайн книга «Звезды над обрывом»
|
Про себя он уже трижды проклял тот день, когда поддался Мотькиным страстным уговорам и решился прийти на Светкины именины. В квартире в тот вечер не было взрослых, одна молодёжь: городская, смешливая, шумная, девушки в красивых, отглаженных платьях, с причёсками, парни в ковбойках и пиджаках с ватными плечами. А Ибриш видел одну только Светку – тонкую, стройную, в белом воздушном платье, с волосами, аккуратно уложенными в тяжёлый узел, со стройными ногами в лакированных туфлях… Она и сестра сновали из кухни в комнату, принося угощение, чайник, посуду, улыбаясь, болтая с гостями… Ибриш сначала пытался следить за общим разговором – но городские ребята говорили, казалось, обо всём разом: о книгах, о пятилетке, о каком-то пленуме, о школьных планах, о сборе в Осоавиахиме, о купаниях на Крутицких прудах, о стихах, о газетах, о ЗИСовском клубе… В конце концов Ибриш оставил попытки разобраться во всей этой чепухе, присел в уголке с вытащенным с полки Перельманом и попытался погрузиться в физический опыт. Но и это не удалось ему, потому что Светка то и дело мелькала перед глазами, и надо было ещё как-то исхитриться как-то смотреть на неё так, чтобы не заметили остальные… А она, как назло, стояла у окна с каким-то длинным и лохматым парнем в круглых очках (Ибриш немедленно обозвал его про себя «Филином») и всё спорила и спорила с ним о чём-то, то хмурясь, то улыбаясь, то жарко убеждая, то внимательно слушая. Через десять минут Ибриш уже убить готов был этого Филина с его очками и снисходительным взглядом. Да как он смеет только так смотреть на неё?!. К счастью, Светка внезапно рассмеялась – звонко, весело, блеснув зубами, – и на всю квартиру сказала: «Да ну тебя, Цвирсман, вечно чепуху порешь! Иди лучше поешь – глядишь, мозги на место встанут!» И у Ибриша сразу же отлегло от сердца. Светлана, в конце концов, сама обратила внимание на то, что таборный гость не сидит за общим столом. Подошла, села рядом, мягко сказала: «Тебе скучно, Ибриш? Может быть, хочешь почитать спокойно?» И они вдвоём ушли в её комнату. И проговорили там целый час, и Ибриш, хоть убей, не мог после вспомнить, о чём шёл разговор. Надеялся только, что не нёс чепухи, как этот её очкастый Цвирсман, и не показал себя полным дураком. Светка улыбалась, рассказывала ему о чём-то живо и весело, то и дело взмахивая рукой и с досадой отбрасывая с лица лёгкую, вьющуюся прядку, выбившуюся из узла волос. И вечернее солнце падало сбоку ей на щёку, зажигая кожу матовым румянцем, и блестели в ласковой, сдержанной улыбке зубы… Ибриш полжизни бы отдал за то, чтобы сидеть вот так рядом с ней и слушать, что она говорит, смеясь и отбрасывая назад волосы… Но кто-то заглянул в комнату, потащил их к гостям, розовый луч погас, соскользнув с подоконника, Светка ахнула, вспомнив о забытой на примусе картошке, – и наваждение схлынуло. С Мотькой он ни о чём не говорил, хотя уверен был, что тот и сам давно уже всё видит. Ибриш был благодарен другу за молчание. Ему вполне хватало Симки, которая то и дело, будто невзначай, напоминала ему, что городской цыганке в таборе не место, что незачем мучить девочку, которая живёт совсем для другого, и что вот Лидка, в конце-то концов!.. Но про Лидку Ибриш уже и думать забыл. И отчётливо понимал, что про Светлану нужно поскорей забывать тоже. |