Онлайн книга «Звезды над обрывом»
|
— Надо наверняка узнать, – авторитетно сказал дядя Гузган. – Если в самом деле у твоей сестры взяли – что ж… Вернём назад. И барахло тоже. Бывает, ошиблись. — Послушай, Гузган, а с какой стати-то?.. – осторожно спросил Мирча. – Эти цыгане нам вовсе чужие. Они – лошадники, с какого боку к нам пришлись? Если бы у своих кишинёвцев взяли – тогда бы и дёргаться можно было! А так… — Что значит – «чужие», когда это моя родня? – всплеснула руками Сима. Ибриш увидел, как мачеха побледнела и как колючие искры разом зажглись в её глазах. – Что значит, морэ, – «чужие»?! Моя родня – цыгане! А не гадже! — Так ведь не наши цыгане-то, сестрица! – не спасовал Мирча. – Ты замуж за кишинёвца вышла – значит, сама стала кишинёвка! Про прежнюю родню думать забудь! — Это как же так – про родню забывать?! – задохнулась Сима, и Ибриш испугался по-настоящему: такой злющей он не видал мачехи никогда. – Ты что, морэ, пьяный или белены объелся? Или сам не цыган?! Что это за цыгане, которые про своих забывают?! Да я не забыла бы, даже если б, не дай бог, за гаджа вышла! А ты, видать, из своего рода выхлёстыш, если такое прилюдно говоришь! Оскорблённый до глубины души Мирча даже не сразу нашёлся, что ответить, а когда, наконец, открыл рот, его голос потонул во взволнованных криках цыган. — Может, ромале, Симкина сестра это кольцо продала давно! Или подарила! Или на крупу сменяла – голодуха-то какая стояла! — Если так, тогда и спорить не о чем! Так ведь, морэ, надо же наверняка знать! Ещё не хватало, чтобы потом про мунзулештей говорили, что они у своих золото крадут! Позорища – вовек не ототрёшься! — Да что тут спорить – правильно Мирча говорит! Кто нам те лошадники? Да ещё артисты?! Они тут вовсе огаджились, законов не помнят, родни таборной не знают – какие они цыгане?! — Ещё какие цыгане! Да-да! Побольше тебя цыгане! Моего деда Илью Смоляко всюду знают! Мой род старый, закорённый! Твой прадед ещё в Румынии под господарем ходил, а мой уже здесь конями торговал, и всякий барышник ему в пояс кланялся! Не цыгане мы ему, посмотрите, люди добрые, а?! — Мирча, замолчи, глупости говоришь! И мы – цыгане, и они – цыгане! А родню забывать – вот это уж точно не по-цыгански! Ишь что выдумал! А у кого дочка с сэрвом убежала в прошлом году? А, морэ?! Живёт в ихнем таборе, детей рожает! Тоже, может, прикажешь ей забыть, как батьку с мамкой звали?! — А я разве что?.. Я разве говорю, что забывать надо?! Я вовсе и не это совсем… — Не это?! Не это?! – вдохновенно голосила Симка. – Люди! Скажите, ради бога: я с ума сошла или оглохла? Или одна я слышала, что он сказал? Дядя Гузган! Скажи, скажи, скажи им всем! Я цыганка, слава богу! Я и семью свою, и род свой помню, они цыганами родились и цыганами живут! И замуж цыганки не затем выходят, чтобы свой род забывать, вот что! Ибриш помалкивал, зная, что довести Симку трудно, но уж если кому удалось – спасенья не жди… Видно было, что Мирча уже сам не рад тому, что открыл рот. Но, не желая сдаваться, он азартно отругивался, размахивая руками перед самым носом Симки. Та в ответ скалила зубы и визжала так, что у сидящего рядом Ибриша закладывало уши… и в это время дядя Гузган чуть слышно прокашлялся. Сразу наступила тишина. Симкины вопли словно отрезали ножом. Она села вытянувшись в струнку, закусив до белизны губу и раздув ноздри, как остановленная на всём скаку лошадь. Мирча, насупившись, смотрел в сторону. Дядя Гузган, как ни в чём не бывало, спокойно сказал ему: |