Онлайн книга «Звезды над обрывом»
|
Через полчаса перед палаткой Симы собрались все таборные. Даже женщины не пошли в город и кучкой стояли поодаль, осторожно переглядываясь. Восемь человек мужчин сидели на траве у тлеющих углей, разглядывали, осторожно передавая из рук в руки, гранатовое кольцо и слушали, как Сима, поминутно вытирая слёзы, объясняет: — Понимаете, это сестры моей, моей двоюродной сестры Нинки кольцо! Она тоже смолякоскири, моей тётки Даши покойной дочь! Это кольцо с серьгами такими же – камешки на веточках – моей бабки Насти сначала были! Серьги она моей сестре Маньке подарила на свадьбу, а кольцо – Нинке! Нинка – артистка! Здесь, в Москве живёт! А муж её – гаджо! В милиции самый наибольший начальник, вот как! Цыгане, хмурясь, молчали. Ситуация сложилась непростая, и как поступить, никто не знал. Ибриш сидел у шатра, понимая, что он – самый молодой на сходке и не должен открывать рот, пока его не спросят. Впрочем, и его, и тех, кто был с ним этой ночью, уже расспросили обо всём в подробностях. — Ты понимал, что в цыганский дом влез? – спросил Ибриша дядя Гузган: самый старший из присутствующих. Гузгану было уже под шестьдесят, в его волосах вились серебряные нити, но усы и брови ещё оставались дегтярно-чёрными. И взгляд, уткнувшийся в Ибриша из-под этих бровей, был острым и внимательным. Ибриш понимал, что дядя Гузган искренне пытается разобраться в свалившейся на табор неприятности и вовсе не хочет обвинить в ней Ибриша – но по спине всё равно скользнул холод. — И не знал, и не понимал, – спокойно ответил он. – Как мы понять могли, дядя Гузган? Дом как дом был, обычный, как у гаджен. Темно. Вошли, забрали всё, что нашли, – и в окно. — На стенках ни картинок, ни карточек никаких не видал? – уже слегка успокоившись, спросила Сима. – У артистов всегда много висит… Гитары, может, видел? Рояль стояла? — Рояль была! Часы большие! А больше ничего не видал, клянусь! Темно же было! И спешили мы! Петро и Бурка дружно подтвердили его слова. Дядя Гузган задумался. — Так… Галда! Галда! Поди сюда! Ты ведь накануне была там, у соседей? Вызнавала? Видела дом? Галда подбежала к палатке и, вытаращив глаза, несколько раз истово перекрестилась. — Вот хоть икону возьму и поцелую – ничего такого не видела! Дом как дом, гадженский совсем! Да бог ты мой, я там у соседей полдня высидела, всем перегадала, всех расспросила! Соседи – фабричные, простые совсем люди! Если бы у них за стенкой цыганка жила – разве бы они мне не проболтались?! Артистка, говорили, живёт, на сцене песни поёт, а что она цыганка – ни одного слова не было! Вот чтоб мне всю мою семью похоронить, если я вру! Чтоб мне на этом свете… — Хорошо… ладно. Иди, – досадливо махнул на неё рукой дядя Гузган, и Галда с облегчением отбежала обратно к женщинам. — Правильно Галда говорит, а, ромале? – задумчиво спросил, ни на кого не глядя, дядька Мирча. – Коли б у тех людей за стенкой цыганка жила – они бы наверняка Галде нашей похвастались! Ещё и познакомить повели бы! Для гаджен-то все цыгане меж собой родня! — Сима, ты знаешь, где твоя сестра живёт? – спросил дядя Гузган. Сима, уже успевшая слегка успокоиться и вытереть слёзы, беспомощно пожала плечами: — Знаю, что раньше в Большом доме жила… Это в Грузинах. Найти смогу! Хотя я там в последний раз ещё совсем малявкой была… |