Онлайн книга «Звезды над обрывом»
|
Возразить Ибришу было нечего. На путешествия по Москве ушёл почти целый день. Пройдя через весь город к Грузинам, отыскав цыганскую улочку Живодёрку, которая теперь именовалась как-то по-другому, найдя тамошних цыган и выяснив, что артистка Нина («которая смолякоскири, внучка Ильи Смоляко, её ещё Молдаванка звали, муж был покойный из питерских!») живёт теперь на Солянке, Ибриш с Симой повернули обратно. На площади Свердлова попали под короткий дождик, полюбовались радугой над развалинами Страстного монастыря. На мосту Сима остановила двух девушек-студенток и что-то долго врала им про женихов – после чего, победно потрясая в кулаке добытой мелочью, потащила Ибриша к киоскам с мороженым и папиросами. Затем, дымя в две цигарки, они пересекли парк, спросили, где тут улица Солянка, пошли дальше – почти по собственным следам, – и Ибриш начал замечать, что с каждым шагом у Симы пропадает настроение. «Сейчас вернёмся на то же самое место – и окажется, что эта Нина-Молдаванка та самая артистка обворованная и есть, только переехала!» – обречённо думал он. Симу, видимо, обуревали те же сомнения: она нервно выбросила едва раскуренную папиросу и зло выругалась в ответ на шутливое предложение каких-то гуляк с гитарой «сплясать «цыганочку». Вдали уже показалась знакомая кирпичная церквушка – и там очередная продавщица-моссельпромовка указала загорелой рукой совсем в другую сторону: — Во-он туда, цыгане, через Устьинский мост идите! А там всего-ничего вверх – и будет вам Солянка! — Да ты не ошиблась ли, ласковая? – задыхаясь от волнения, спросила Сима. – Точно ль нам туда? Не дальше? Не вон за ту церковку красную? — С чего это я ошибусь, когда шестой год тут стою? – обиделась продавщица. – Там, за церковкой – Таганка, Болваны, Рогожка… а Солянка – это вот тут! Истинно тебе говорю, не вру – ручку не позолотишь ли, красавица? Симка ахнула – и, взмахнув руками, засмеялась так облегчённо и заливисто, что Ибриш невольно начал улыбаться. Усмехнулась, сверкнув железным зубом, и тётка. — Ну – успокоилась, наконец? – негромко спросил Ибриш у мачехи, когда они повернули к набережной. – Не трясёшься больше? — Да замолчи ты… – отмахнулась Сима, оттирая с фартука высохшие капельки от мороженого. – Смотри, сколько зря пробегать пришлось, целый день потеряли! Иди в табор, Ибриш, а? Иди, мальчик, ты же ночь не спал! Ибриш! Я кому велю, ступай! У нашей Нинки муж знаешь кто? Не хватало ещё тебе у него перед глазами мелькать… — Я тебя тут одну не оставлю. Сима жалобно усмехнулась, но спорить не стала – и до самой Солянки они шли вместе. Там, конечно же, первым делом заблудились в тенистых переулках, долго допытывались у встречных, где же тут будет новый дом, нашли этот дом, наконец, зажатый между дровяными сараями, старой деревянной развалюхой и заросшим крапивой пустырём. Поднялись по прохладной, чистой лестнице подъезда – и Сима, перекрестившись, ткнула пальцем в кнопочку звонка. Им открыли не сразу: из-за двери долго слышался топот, сердитые вопли, перебранка, грохот и ругань. Наконец, дверь распахнулась, и на порог, одёргивая юбку, с мокрыми по локоть руками, выбежала девушка-цыганка. Ибриша словно обухом по голове ударило. Девчонка оказалась до того похожа на Симу, что рука сама собой поднялась – перекреститься! Ибриш так опешил, что не мог ни вздохнуть, ни отвести взгляд и продолжал смотреть на цыганку во все глаза. До него не сразу дошло, что эта девушка моложе Симы, моложе даже его самого, что волосы у неё уложены сзади в узел, как у раклюшек, что лицо – строже и тоньше… но глаза-то, матерь божья, глаза-то те же самые! Такие же громадные, чернущие, чуть раскосые, с ярким голубым белком и мохнатыми ресницами. «Просватана, нет?..» – вдруг мелькнуло у него в голове – и тут же унеслось прочь. А молодая цыганка, оглядев нежданных гостей, спокойно улыбнулась, отвела с лица выбившуюся прядь волос и пригласила: |