Книга Не говорите Альфреду, страница 83 – Нэнси Митфорд

— Извините за опоздание – мне пришлось быстро принять ванну – я был весь пропитан тухлыми яйцами на матче Франции и Англии. Господи, как же я ненавижу спорт! Потом у меня была долгая встреча с ирландским послом по поводу тех проклятых коров.

Шарль-Эдуар де Валюбер давно предлагал мне поехать с ним в гости к старой герцогине де Советер, в ее загородный дом Шато-де-Буадорман. Он сказал, что она хочет поговорить о своем внуке, маленьком Фабрисе. Мы дважды строили планы этой поездки, но по той или иной причине они закончились ничем. Наконец был выбран день, устраивавший всех нас. Грейс ждала ребенка и чувствовала себя неважно. Она решила остаться дома. Я всегда нервничала при мысли о долгой поездке в автомобиле наедине с Валюбером, который смущал меня, но с момента разговора с Дэви я этой поездки просто страшилась. Если действительно мой долг – поговорить о Норти, сейчас было самое время. Однако, сидя на переднем сиденье нового «ягуара», за рулем которого находился Валюбер, я вскоре поняла, что физический страх превосходит моральный.

— Не правда ли, у меня есть собственный стиль вождения? – спросил он, лавируя по улице Лафайет. – Я не езжу по внешним бульварам, они слишком уродливые.

Стиль заключался в том, чтобы никогда не снижать скорости. Я начала молиться, чтобы на светофоре зажегся красный и остановил его; моя нога была крепко прижата к воображаемому тормозу так, что болели мышцы. Страх усилился, когда Валюбер принялся имитировать стиль других водителей: молодого шофера маршала Франции, старого шофера некой американки, водителя полицейской машины, который никогда не держал руки на руле, и месье Буш-Бонтана. Он посматривал на меня, желая увидеть, смеюсь ли я, что действительно происходило. Вскоре Валюбер, по-моему, вообще перестал смотреть на дорогу.

— Пожалуйста, будьте собой! – попросила я и пожалела об этом, когда Валюбер неожиданно рванул вперед.

Когда мы выбрались из Парижа и миновали аэропорт Ле-Бурже, я успокоилась. Он полностью контролировал машину, хотя двигался слишком быстро. Мы приятно общались, и я поняла, что Валюбер совсем не страшный, гораздо менее опасный, чем кажется, когда встречаешь его на парижском приеме. Когда мы проехали перекресток у Гонесса, он перечислил имена всех людей, которых знал и которые погибли там в дорожных авариях, после чего воцарилась тишина. Наконец я произнесла:

— Я беспокоюсь о Норти.

— Я люблю эту маленькую девочку.

— Да. Это меня и волнует. – Я поражалась собственной храбрости.

— Ах… нет! – Валюбер выглядел удивленным, но не смущенным. – Я не влюблен в нее… я имею в виду, что Норти мне очень нравится.

— Я беспокоюсь не о вас. Это она может вас полюбить. Она сказала мне, что подумывает о том, чтобы стать конкубиной.

Он покатился со смеху.

— Не в моем гареме, смею вас заверить. Да ведь она только на два года старше Сиги… а по умственному развитию и вовсе в два раза моложе.

— Однако это никакая не гарантия, правда?

— С моей стороны это гарантия. Так уж получилось, что меня не привлекают дети… Во всяком случае, пока. Без сомнения, это возникнет как один из ужасов старости. И мне не нравится ощущение греха.

— Я полагаю, оно добавляет пикантности.

— Чрезвычайно, если дурачишь какого-нибудь старого зануду, с которым вместе учился в школе. Но соблазнить Норти – это означает причинить ей вред, а также нажить себе неприятности. Я обожаю ее и ненавижу неприятности. Нет, мы должны выдать замуж Норти за Филипа – я над этим работаю. Если он думает, что я за ней ухаживаю, и если кажется, что она к нему остыла, то это, учитывая человеческую натуру, может принести желаемый результат. Филип уже достаточно долго вздыхает по Грейс, это становится скучным. Таким образом, надеюсь одним выстрелом убить двух зайцев.