Книга Любовь в холодном климате, страница 112 – Нэнси Митфорд

— Вы слишком спешите, мы пока еще в такси, вы не можете вот так перескакивать на чулки… Как далеко от Сиракуз?

— Примерно час езды на машине, и неописуемо красиво – я имею в виду расположение. Вилла находится на юго-восточном склоне, с видом на оливковые деревья, пинии и виноградники на фоне моря – знаете, такой настоящий средиземноморский пейзаж, от которого никогда не устаешь. Они наняли дом с итальянской обстановкой и непрерывно на него жалуются. По сути дела, он не выходит у них из головы. Да, я вижу, что зимой там не очень приятно, нет отопления, кроме открытых каминов, которые дымят, вода для ванны никогда не бывает горячей, ни одно из окон как следует не закрывается, и тому подобное, ну, вы понимаете. Итальянские дома всегда строятся для жары, а ведь на Сицилии может быть чертовски холодно. Внутри омерзительно, сплошное хаки и мореный дуб – если приходится много времени проводить внутри, действует угнетающе. Но в это время года идеально: вы живете на террасе, под сводами винограда и бугенвиллеи – я никогда не видел такого прекрасного места, повсюду огромные кадки с геранью – просто божественно.

— О боже, поскольку я, похоже, занял их жизненное пространство, как бы мне хотелось иногда меняться с ними местами, – вздохнул Седрик. – Я так люблю Сицилию.

— Думаю, они были бы целиком за, – кивнул Дэви. – Они произвели на меня впечатление людей, очень тоскующих по родине. Так вот, мы приехали к ланчу, и я намучился с едой. Итальянская стряпня такая маслянистая.

— О чем вы говорили?

— Ну, вы знаете, на самом деле, это было одно бесконечное причитание с их стороны о том, как все трудно, дороже, чем они предполагали, и как люди – я имею в виду деревенских жителей – по-настоящему не помогают, только все время говорят «да-да», а в результате ничего не делается. И как они предположительно должны получать овощи с огорода в обмен на зарплату садовнику, но на самом деле им приходится все покупать, и, поскольку они уверены, что он продает овощи в деревне, они полагают, что это их собственные овощи, которые им приходится выкупать вторично. Как в доме, когда они только приехали, не было чайника, а одеяла были жесткие, как доски, и ни один электрический выключатель не работал, и не было никаких ламп у кроватей – ну, в общем, обычные жалобы людей, которые снимают меблированные дома, я слышал их сотню раз. После ланча стало очень жарко, что Полли не нравится, и она ушла в свою комнату, где все занавеси задернуты, а мы беседовали с Малышом на террасе, и тогда я действительно увидел, как обстоят дела. Что ж, я так скажу: это дурно и скверно возбуждать сексуальные инстинкты у маленьких девочек, которые потом безумно в тебя влюбляются, но дело в том, что бедный Малыш принимает жестокое наказание. Понимаете, ему буквально нечего делать с утра до ночи, кроме как поливать свою герань, а вы знаете, как ей вредно получать слишком много воды. Конечно, она в результате вся пошла в лист. Я ему об этом сказал. Ему не с кем поговорить, нет клуба, нет Лондонской библиотеки, нет соседей и, конечно, главным образом, нет Сони, которая поддерживала бы в нем жизнь. Я полагаю, он никогда не осознавал, какую уйму времени требовалось посвящать Соне. Полли ему не компания, поверьте, это видно, и во многих отношениях она страшно действует ему на нервы. Она такая зажатая, понимаете, все не по ней, она ненавидит место, ненавидит людей, ненавидит даже климат. Малыш, по крайней мере, очень космополитичен, прекрасно говорит по-итальянски, готов заинтересоваться местным фольклором и прочим в таком роде, но невозможно интересоваться совершенно в одиночку, а Полли отбивает всякую охоту. Все кажется ей чушью, и она лишь тоскует по Англии.