Книга Элиза и ее поклонники, страница 111 – Дженнифер Адамс

Еще раз улыбнувшись публике, Вальтерс поднял руки над клавишами и заиграл. Элиза закрыла глаза. Соната была знакома ей от первой до последней ноты: два года назад она сама разучила это сочинение и теперь с большим удовольствием прослеживала те бесчисленные нюансы, что обнаруживались в нем благодаря мастерству Теодора Вальтерса.

Впрочем, не только звуки музыки волновали кровь Элизы в эти минуты. Даже не прикасаясь к Филиппу, она постоянно ощущала его близость. Казалось, будто малейшее его движение порождает колебания воздуха, которые щекочут ее кожу, как крылья бабочки.

Но вот соната отзвучала. Раздались рукоплескания. Элиза открыла глаза. Пианист, поклонившись, объявил, что теперь исполнит «несколько чудесных миниатюр».

— Тебе нравится? – прошептал Филипп.

Кивнув, Элиза вынула из ридикюля белый кружевной веер и несколько раз взмахнула им, прежде чем опять сложить. Зазвучало следующее произведение – легкое изящное рондо. Элиза не спрятала веер, а продолжила держать его в руке – так что кончик касался ноги Филиппа. Он не изменился в лице, но она знала: ее намек понят.

За рондо последовали менуэт, маленькая жига и еще один менуэт. Затем концерт подошел к концу: зрители громко зааплодировали, пианист стал кланяться. Устроитель, мсье Шабер, вышел вперед, намереваясь поблагодарить публику за внимание и со всеми проститься, но молодой музыкант поднял руку, останавливая его.

— Невзирая на то, что сегодняшний вечер был посвящен гению Вольфганга Амадея Моцарта, – произнес Теодор Вальтерс, – я не могу отказать себе в удовольствии вспомнить другого композитора, чья музыка особенно близка мне. Три года назад он скончался, до того я успел лишь однажды лично встретиться с ним. Но его творения всегда со мною. – Сердце Элизы забилось быстрее. Пианист закончил свою маленькую речь: – Я говорю о Людвиге ван Бетховене. Одним из его произведений я и хотел бы завершить этот концерт. Доброй ночи!

Внезапно взглянув на Элизу так, будто он ее знал, Вальтерс снова сел за рояль. Прежде чем он успел коснуться клавиш, она поняла, что он сейчас заиграет. Фортепьянную пьесу ля минор.

«К Элизе».

Слушая восхитительную музыку и исподволь любуясь Элизой, с наслаждением впитывающей каждый звук, Филипп испытывал такое волнение, что после концерта ему пришлось несколько раз кашлянуть, чтобы вернуть себе собственный голос. Пока он сидел подле Элизы, его бедро то и дело ощущало прикосновение ее веера, которым она столько раз дотрагивалась до своих губ, и от этой тайной ласки ему отнюдь не становилось легче.

— Тебе понравилось? – тихо спросил он, когда они поднялись с мест.

Элиза поглядела на него и кивнула. Ее глаза сияли. Казалось, она хочет сказать еще что-то, но тут семейство фон Фрайбергов окружили знакомые. Говорить без помех было уже нельзя. Пришло время покинуть курзал.

— Я устал, пойду домой. Ты тоже? – спросил Филипп, обращаясь к Францу.

Тот подмигнул ему.

— Нет, дружище, у меня рандеву с прекрасной Эмми.

Графское семейство еще беседовало с фон Кребернами и другими знакомыми, а Филипп уже направлялся быстрым шагом к дому, где провел почти семь недель в качестве гостя. Вернется ли он сюда когда-нибудь? Едва ли. Да и зачем? Элиза скоро отдаст руку другому, более достойному мужчине. Ему, Филиппу, ни к чему это видеть.