Книга Элиза и ее поклонники, страница 114 – Дженнифер Адамс

Он нужен ей не затем, чтобы писать новые главы романа. Она хочет быть рядом с ним, чтобы наслаждаться его ласкающим взглядом и прикосновениями его рук, чтобы чувствовать перемену, которая происходит с его телом от ее близости. Сегодня она не откажет себе в том упоении, которое способно охватывать ее всю от головы до кончиков пальцев. Пусть соски затвердеют, пусть тело ощутит полноту и одновременно жажду. Жажду чего – Элиза по-прежнему не до конца понимала. Но она хотела этого. Нынче же ночью. Сейчас. Прежде чем Филипп навсегда уедет. Это она от него все-таки получит – даже если он ее не любит и не хочет на ней жениться.

Взяв свечу, Элиза крадучись поднялась на третий этаж, где располагались гостевые спальни. В которой из них разместился Филипп, она знала. Однажды она подбросила ему в постель главу своего романа. Теперь казалось, что это было так давно!

Приоткрыв дверь без стука, Элиза проскользнула в комнату, задула свечу и поставила подсвечник на столик у двери.

Филипп стоял у окна и глядел в темный сад, но при ее появлении тотчас обернулся.

— Элиза, ты сошла с ума. Уходи, пока я не сделал того, о чем ты пожалеешь, – тихо произнес он, приближаясь к ней.

В его голосе не было слышно особого удивления. Она рассмеялась, сбросила на пол шаль и, прежде чем он успел подойти, села на кровать.

— Я пожалею, если уйду.

Филипп со стоном провел рукой по волосам.

— Что же мне с тобою делать?

— Люби меня.

Даже при единственной непогашенной свече была различима выпуклость на его ночной рубашке. Верно истолковав этот знак, Элиза поняла: нет, он ее не прогонит. Он обнимет ее, поцелует и будет прикасаться к ней там, где она с особой силой и новизной ощущает свою странную жажду.

— Ты не понимаешь, чего требуешь, – произнес Филипп хриплым шепотом. – Нам никак нельзя…

— Ты говорил, что есть вещи, которые мужчина и женщина обыкновенно делают, чтобы скоротать первую брачную ночь.

Филипп усмехнулся:

— Да, боюсь, я и в самом деле упоминал об этом.

— Ну?

— Что «ну»?

— Покажи мне их, – произнесла Элиза настойчиво и, уловив в его взгляде сомнение, прибавила: – Прошу тебя.

Филипп сел рядом с ней и обнял ее. Он как будто бы все еще колебался, но Элиза видела: сопротивление сломлено. Ощутив знакомую сладость его поцелуя, она пылко ответила ему. Ее ладони заскользили по его плечам, спине, ягодицам.

Он снял рубашку сперва с нее, потом с себя. Прежде чем она успела опомниться, они уже лежали голые, и она повсюду чувствовала его воспламеняющие прикосновения. Ее шея, грудь, живот – руки Филиппа изучали все это, а за руками, не скупясь на поцелуи, следовали губы. Вот он тронул ими треугольник волос, одновременно скользя пальцами вверх по внутренней стороне бедра.

Дыхание Элизы участилось. Она невольно раскрыла колени, предвкушая нечто чудесное.

— Как ты прекрасна! – пробормотал Филипп.

В этот момент его пальцы достигли цели и стали трогать, гладить, ласкать то место, где сейчас словно бы сосредоточились все чувства Элизы. «Сладострастие! – подумалось ей. – Наверное, это оно».

Ее колени раскрылись еще шире. Заметив это пригласительное движение, Филипп тихонько засмеялся и опустил голову. Там, куда он теперь целовал ее снова и снова, возникли удивительные ощущения – такие, от которых дыхание сделалось громким и усилилось желание чего-то большего, еще большего…