Книга Светлый град на холме, или Кузнец, страница 276 – Татьяна Иванько

— Ты не убьёшь Сигурда, — сказала она, спокойно глядя мне в лицо.

— Но ведь это было бы самым правильным и разумным.

Она спокойно покачала головой:

— И ты, и я любим его. Достаточно того, что уже сделано. И ещё: Сигурд не убил тебя.

Я усмехнулся, подошёл к ней, желая закончить разговор:

— А ты на его месте, убила бы?

— Да. Это было бы правильно.

Её прямота и искренность покоряют меня всякий раз. Я подхожу к ней со спины, тяну руки к её талии, она такая тонкая. Где там мог помещаться ребёнок, не понимаю…

— Погоди, Ньорд. Я устала сидеть в твоём шатре. Мне нужно заниматься чем-то.

— Разве мы мало занимаемся ЭТИМ? — усмехаюсь я.

— Делом. Книг у тебя почти нет. Позволь мне врачевать, иначе я сойду с ума тут от безделья.

— Врачевать… Так ты всё моё войско сделаешь своим, нет уж…

— Если я твоя дроттнинг, твоё войско должно быть моим.

Я развернул её к себе лицом:

— Вот выйдешь за меня, объявим всей Свее, тогда позволю тебе делать всё, что захочешь. А пока побудь моей наложницей, моей пленницей… Как я стал твоим пленником… — я целую её, сразу переставая размышлять…

На встречу с Сигурдом, я надела лучшие украшения, что были в сундуках Ньорда — так ему хотелось. А сундуков было немало, правда, большую часть награбленного, в том числе и в нашем захваченном им обозе, он давно отправил в Асбин, но оставил самые лучшие, самые изящные украшения и настаивал, чтобы я почаще надевала их, как и красивые шёлковые платья. Ему приятно забавляться моей красотой.

О, да! Я упиваюсь её небесной красой. Теперь только я понял и прочувствовал её красоту в полной мере, и любоваться ею в обрамлении посвёркивающих драгоценностей и шелков доставляло мне удовольствие.

И я хочу, чтобы Сигурд видел, что она рада быть со мной, что со мной она стала прекраснее, чем когда была его женой. Сейчас Сигню, Свана Сигню — это корона Свеи на моей голове. И ты, Кай, не должен усомниться в этом. Тогда поверит и вся Свея.

Пасмурным холодным утром мы скачем к палатке, установленной на полпути между нашими лагерями. Мы с Ньордом и одним из его алаев, которые у него вовсе не были настоящими алаями, как наши, а больше похожи на псов на дворе. Сигурд с Исольфом. Молодец, правильно выбрал, самого хладнокровного и зоркого сердцем алая.

Я вижу Сигню в тёмно-красном, будто кровь, платье из переливчатого шёлка, оно струится по крупу коня, прикрывая колени всадницы. Чёрного меха тужурка, замысловато заплетённые косы, тонкая корона из витиевато кованного золота с кроваво-красными лалами. На Ньорде броня, впрочем, как и на нас с Исольфом.

Подъехав одновременно к палатке, мы спешиваемся. Я во все глаза смотрю на Сигню, я не видел её такой. Почти неузнаваемой. Такой страшно-красивой, такой бледной, с яркими как при грудной чахотке щеками, с чёрным взглядом, которым она избегает смотреть на меня.

— Оставьте оружие, — говорит она. — Оставьте оружие алаям, не входите внутрь вооружёнными. Иначе я не пойду.

Ньорд смотрит на неё, усмехаясь, отстёгивает меч.

— Всё оружие, — очевидно она знает все его ножи и кинжалы, потому что он снаряжался при ней… У меня заходится сердце опять, когда я представляю это…

Но надо взять себя в руки, я должен идти той дорогой, что открылась мне, ясной и верной, и не отвлекаться на кривые тропы ревности…