Книга Светлый град на холме, или Кузнец, страница 274 – Татьяна Иванько

— Я не уйду без тебя… — я мотаю головой.

— Уйдёшь. От этого теперь зависит моя жизнь. Этим спасёшь меня сейчас! — она говорит так убеждённо, что я верю и ужасаюсь этому.

— Сигню…

— Мне нужно, чтобы никого из вас здесь не было, — её глаза горят решимостью. Что ты задумала, Сигню?!

— Ты… Погибнуть хочешь? — холодея, спрашиваю я, вглядываясь в неё.

Она смеётся и качает головой:

— Раньше надо было погибнуть. Теперь я вынесла слишком многое, чтобы умирать… Теперь я хочу жить. Только сделай, как я сказала, тогда все спасёмся, слышишь?

Я касаюсь ранки на её губе, на которой появилась кровь, когда губы растянулись в улыбке. Я всё понял. Я не могу представить, что она чувствует сейчас, я только чувствую, что, несмотря на свой измученный вид, она полна сил и решимости как никогда. Я должен поверить и уйти. Я не должен подвести её…

Я не знал наслаждений. Я всю жизнь думал, что наслаждаюсь, на деле оказывается, я не приближался к этому.

Стоило десять лет идти, чтобы, теперь, наконец, получить то, что я получил. То, чего я не мог понять. Что влекло меня и ускользало, пока я пытался насильно заставить Сигню быть со мной, теперь стало моим вполне.

Я не знал и не думал, что женщины способны наслаждаются тем, что мне всегда представлялось горячим и грубым мужским удовольствием. Теперь всё стало иначе. Теперь она спит со мной, а не я с ней.

Я не думаю больше. Я растворился в ней. В её теле, её улыбке, её смехе, её руках и губах, прикосновениями которых она превращает моё тело, мою душу в мягкий воск, в текучий мёд.

Сигню не притворяется, ни разу не сказала, что любит меня. Я знаю, что не любит. Но я и не верил никогда в любовь. В вожделение я верю, и она желает меня, и я могу подарить ей экстаз, никогда не знал этого, а теперь ощущаю всем моим телом. Слова могут лгать, лгать могут даже глаза, но тело не лжёт и я знаю, что она правдива со мной. С ней я узнал о женщинах то, чего не знал до сих пор…

«Жить по-хорошему»… Сигурд, ты слишком хорошо жил столько лет. Что ж ты удивляешься, что нашёлся кто-то, кто захотел твоего счастья…

Я понял всё, когда неожиданно вернулись четверо пленников, в том числе мой новорожденный сын. У меня тряслись руки, когда я взял его. Я не смог даже разглядеть его. Не от волнения. От ужаса, что Сигню осталась с Ньордом…

Сигню бросила меня. Оставила, чтобы быть с Ньордом. Сигню выбрала Ньорда. Чем он её прельстил? Чем он стал желанен ей? Почему он оказался для неё лучше меня?..

В записке, что Ньорд прислал вместе с освобождёнными заложниками, он писал:

«Не огорчайся, дорогой племянник, то, что произошло закономерно. Вы с Сигню жили в незаконном союзе, теперь она вступит в настоящий. Не грусти слишком. Она не была безупречной женой. Её связь со скальдом доказана соглядатаями, которые следили за ними в Грёнаварском форте, где мы их нашли. Ты полагал, с тобой рядом чистый и безупречный ангел, ты ошибался в этом, как и во многом другом. Ты слишком чист для неё. Она для таких как я.

Уходи в Брандстан к матери, теперь Рангхильда будет счастлива, принять тебя, когда с тобой нет Сигню. Думаю, даже станет помогать свалить меня с трона Свеи. Удачи не желаю, но здоровья пожелать могу.

Конунг Свеи Ньорд Болли».

Я не мог говорить. Я молчал несколько дней. Я слушал всё, что говорили мне, но не слышал. Я не мог произнести ни слова. Мне казалось душу мою раздробила, упавшая скала. Я не понимал, как я ещё жив. Но был ли я жив на самом деле?