Книга Красная надпись на белой стене, страница 32 – Дан Берг

— О, Даниэль, этого я сделать никак не могу!

— Отчего же, белокрылый?

— Ты ведь знаешь, Даниэль, что нет лжи н моих устах, одна лишь правда! Не я писал!

— Так кто же автор надписи? Говори, ангел Божий!

— Кто-то из вас, землян воспользовался кистью и красками!

— Кто? Скажи мне! Тебе ведомо все на свете!

— Нет, не скажу. Я говорю только то, что Бог велит мне говорить. Господь не одобряет несанкционированных Им речей. Прощай, Даниэль.

Тут дремота слетела с век Даниэля. “Что это значит? — спросил самого себя пророк, — я беседовал с ангелом небесным, или мне привиделся сон? Нет, это был не сон! Меня и в самом деле удостоил визитом посланец высших сфер!”

“Стало быть, на стене писал не ангел. Придется снова доискиваться до истины. Коли надпись — не ангела крыл дело, значит, Господь не подвинул его на это. Выходит, писание на стене не угодно было Богу. В этом есть подсказка для начала нового поиска — кто способен совершить неугодное Богу дело? Будем искать. Вместе с Акивой!”

В тот самый день и час, когда Даниэль пришел к решению о необходимости обсуждения хода дел со своим партнером Акивой, последний сделал решительное умозаключение о назревшей беседе с Даниэлем. Это не случайное совпадение, но одно из проявлений принципа общего интереса. Каждый из двоих, и один независимо от другого, сказал себе: “Пора!”

Хорошо, когда коллеги мыслят схоже. Пусть сердца их и не бьются в унисон, однако, общая цель сплачивает, и поэтому путь к ее достижению спрямляется.

Даниэль услыхал знакомый стук лошадиных копыт у крыльца. “Акива!”— подумал он и не ошибся. Раскрасневшись от удовольствия радостной встречи, Авишаг опрометью бросилась на кухню — готовить любимые блюда любимого гостя.

Мужчины солидно пожали друг другу руки, обозначили церемониальное объятие с непременным похлопыванием по плечам и спине и деловито удалились на совещание. Авишаг пришлось угощать гостя, а заодно и мужа, в рабочей комнате Даниэля. Сок из апельсинов был подан на знакомом Акиве подносе. “Красивая посудина, помню ее!” — похвалил гость. “Куплена в Ниппуре, в лучшие времена!” — удаляясь, со вздохом сказала Авишаг.

* * *

— Рассказывай о своем продвижении в деле, мой ученик, коллега и товарищ! — начал разговор Даниэль.

— Скажу сразу, учитель, я пока не решил до конца проблему, но встал, как кажется мне, на верный путь, — ответил Акива.

— Отрадно слышать!

— Я завоевал доверие Асафа и крепко подружился с его чадами и домочадцами. Дружба ценна сама по себе, не так ли?

— Безусловно. Ценность дружбы в ней самой. Но есть и другие ценности, на путь обретения коих мы с тобою встали.

— О, как верно! Двое глядят на одно и видят одинаковое. Редко и прекрасно! Теперь перехожу к сути нашего расследования. Итак, я выяснил важнейшую вещь: не только Валтасар любил Рудабе, но и Кир был без ума от сей девицы.

— Крайне интересно! Однако, откуда тебе известно это?

— Я встречался с Киром и говорил с ним.

— Странно, что ты не посоветовался со мной о визите к персидскому царю. Я — глава следственной группы и претендую на такую честь.

— Ты прав, Даниэль. Из экономии времени…

— Ну-ну, не юли, продолжай докладывать!

— В одной из завсегдашних схваток между отрядами вавилонян и персов, последние отбили у Валтасара переодетую солдатом девицу и показали ее Киру. Царь персидский загорелся любовью к Рудабе. К своему глубочайшему разочарованию он узнал, что Валтасар тоже влюблен в нее, и, что было гораздо досаднее для Кира, она отвечала взаимностью вавилонскому монарху.