Онлайн книга «Ирод»
|
Арад. С трепетом и гордостью вспоминаю я начало работ. Тогда я был еще в силе. Нанятые мною сотни землекопов изрядно увеличили плоское пространство на вершине холма, плотно-плотно утрамбовали землю и даже засыпали две речушки. Элия. Зачем это? Идо. Отец, я вместо тебя отвечу, ты отдыхай. Это требовалось, Элия, для прибавления храму новых площадей – ведь мы задумали распространить постройку вширь. Ирод. Не только вширь. Мы надстроили главное здание и стены вокруг. Высота удвоилась! Идо. Внутреннее пространство стало много поместительнее, и залы поражают великолепием. Элия. Идо, ты изучал зодчество в столице мира. Помнишь ли роскошь тамошних дворцов? Идо. Разумеется, помню, и в известной степени я подражал Риму. Думаю, у нас не хуже вышло. Стены и пол мы отделали мрамором разных цветов – белым, зеленым, голубым. Красота! Ирод. Я хотел украсить все здание золотом, и казна позволяла. Жаль, Хананель выразил несогласие, а я не иду против мнения священников, хоть и не всегда могу его уразуметь. Элия. Отчего, Хананель, ты воспротивился – ведь нет украшения лучше золота. И разве плохо, если мир будет знать о богатстве Иудеи? Хананель. Плохо, юноша, если мир будет чрезмерно осведомлен о богатстве иудеев. Мы малы среди народов, у нас кругом враги, а слабому не гоже зависть сильного будить. Элия. Ты так же думаешь, отец? Ирод. Для меня решение земных наместников Господа непререкаемо. К тому же слово Хананеля есть плод коллективного разума Совета мудрецов. Арад. Выходит, нельзя не оглядываться на чужих. Все дело в людях, Хананель? Хананель. О, нет, не только и не столько в людях. Всевышнего не будем забывать. Мы ведь под Богом ходим, мы Его рабы. Господь не без предела любит красоту: Он допускает мрамор, но осуждает пышность золота касательно избранников своих. Нам подобает скромность, дабы оставаться целыми и невредимыми. Ирод. Почтительность к сильнейшему – вот лучшая демонстрация скромности. Идо. Идея эта заложена мною в архитектуре храма. Арад. Что сие означает, сын мой? Ирод. Позволь, Идо, я для начала вставлю слово как монарх, ведь зодческая идея, воплощенная тобою, проистекает из политики и денег. Арад.Старею, недогадлив стал… Ирод. Все очень просто. Величественный храм – не только наша гордость, но и Рима честолюбивый интерес. Посему империя немало помогала мне в постройке, и возвращать долг нам пристало уважением к вере римлян и к ним самим. Архитектурную сущность замысла пусть разъяснит Идо. Идо. Внутри храмовой стены я выстроил для чужестранцев огромный и роскошный зал. В его пределах всякий римлянин или иной неиудей может безопасно находиться и любоваться красотою чудесного храма, размышляя о том, сколь далеко простирается имперское величие Рима. Хананель. Я настаиваю: в зале должна красоваться остерегающая надпись на чужих языках, мол, запрещен неиудею вход во внутренние покои храма, а нарушившего запрет ждет неминуемая смерть. Ирод. Элия, ты самый грамотный, вот тебе кусок пергамента. Напиши сие по-латыни и по-гречески, а мои умельцы, на твою записку глядя, вылепят большие буквы на стене. Элия. Готово, отец! Ирод. Доволен ли ты, Хананель? Хананель. Надписью доволен, но заявляю, что без этого зала можно было бы и обойтись. И римский орел на воротах храма не радует меня. Царю Иудеи ставят в укор низкопоклонство перед язычниками. Справедливый упрек. |