Книга Йони и Шош, страница 38 – Дан Берг

— Шошана справедливо мстила, а Иоаким не предал жену. Разве и то и другое не есть человеческое, слишком человеческое? – вступился Хилкия за дочь и за зятя.

— Как неожиданно! Клевета против нас признана преступлением! – саркастически заметил Тевель.

— Какой позор на наши седины! – простонал Юваль, имея в виду другой аспект.

— Идем далее, – промолвил Даниэль, – и теперь поговорим о драгоценностях. Выяснено, что сокровища, виденные мною и Акивой в шкатулке, это те же каменья и золотые украшения, которые описали мне купцы, вручившие их мошеннику Йони. Но это еще не всё. По моему поручению Акива совершал визит в этот дом для обследования ограды, пруда и сада. Ввиду твоего, Иоаким, отсутствия, ему помогала Шошана. Не будучи спрошенной, она по собственному почину поведала Акиве о своей мечте роскошно жить в Египте и присовокупила рассказ о ценностях, припрятанных для новой жизни. Она описала свой клад, и, представьте себе, то были всё те же фантастически дорогие безделушки! И последнее. Купцы нарисовали мне словесный портрет убегавшей от них девы – точная копия Шошаны!

— Какое нагромождение! Что все это означает? – вскричал Хилкия.

— Это означает, – безжалостно отозвался Даниэль, – что существовал сговор не только между Йони и судьями, но и между Йони и Шошаной! Иными словами, Шошана была соучастницей мошенничества. Она заманивала богатых торговцев в ловушку, а Йони делал то, что всем уже известно.

— Бред! – вскричал Иоаким, – Шошана не могла действовать заодно с Йони! Если у него и была сообщница, то это не Шошана! Ведь парочка промышляла в темноте. Как же моя жена могла ночью пройти через сад, охраняемый собаками?

— Жаль, что такое возражение приходится слышать именно из твоих уст, Иоаким, – заметил Даниэль, – старшая служанка сообщила мне, что твои домашние знают тайный ход из дома, минуя сад.

— Какой ужасный день! – в совершенном отчаянии промолвил Иоаким.

— Да, день не из радостных. Увы, я должен кое-что добавить, – продолжил Даниэль, – и добавка не будет приятной. Давайте мысленно вернемся к исходу субботы, когда Акива услаждал слух присутствующих рассказами о своем путешествии по Вавилону.

— Никто из собравшихся, кроме меня и Даниэля, – вступил в разговор Акива, – не заметил, как Шошана, обнося гостей виноградом и проходя мимо Йони, уронила глиняную табличку с некой надписью, которую мы с дядюшкой прочесть не успели, потому что Йони быстрым движением ноги подвинул ее к себе.

— В нашем воинстве говорят, мол, где конь валялся, там шерсть осталась! – неожиданно встрял в разговор боец Навуходоносора.

— А ведь прав солдатик! – поддержал Даниэль, – ибо, как сказано в Писании, “Правда из земли произрастает, а справедливость с Небес является”. После беседы с хозяином постоялого двора я помчался в дом к Йони, перевернул все вверх дном и нашел ту самую табличку.

— Ты грамотный, Даниэль! Что вычитал? – нетерпеливо перебил сторож.

— Вот слова, вырезанные на глиняной табличке: “Ночам любви конец. Боюсь беды. Шош”. А вот и сама табличка!

— Выходит, не оговор, а истина в словах наших! – возликовал Тевель.

— Молчи, старый! Не понял, что ли? Кума, да не та! – одернул Юваль коллегу.

Воцарилась тишина. Несчастные отец и муж Шошаны сидели, понурив головы. Не ждали такой беды.