Книга Йони и Шош, страница 34 – Дан Берг

Прибывший на побывку боец армии Навуходоносора, супруг старшей служанки, категорически заявил, что не допустит пребывания жены в гуще мужского собрания. Совершив успешный дипломатический ход, Акива преодолел препятствие – пригласил женщину вместе с мужем. Даниэль одобрил идею племянника, ибо полагал, что присутствие на собрании молодого сильного мужчины будет полезно.

Собравшиеся разместились по периметру расстеленного на полу роскошного ковра, уже знакомого читателю – подарок Хилкии зятю. Сели парами: Даниэль усадил возле себя Акиву, Иоаким держался тестя, Тевель и Ювель были, как всегда, неразлучны, несколько напуганная важным окружением, старшая служанка вцепилась в руку своего бесстрашного мужа-воина, и только сторож восседал в одиночестве за неимением ровни.

По понятной причине место Йони пустовало. Это обстоятельство несколько досаждало Даниэлю, однако исчезновение комиссионера помогло дознавателю сделать решающие выводы, и поэтому удовлетворенность превалировала над огорчением. Печально, что Иоаким решительно возразил против присутствия Шошаны, но что поделаешь с рутинерством и домостроем древнего мира? Тем более, когда травмировано мужское самолюбие супруга!

Хилкия и Иоаким волновались. Зато Тевель и Юваль, уверенные в прочности своих позиций, пребывали в блаженной безмятежности. Гордые пребыванием в благородном обществе, сторож, старшая служанка и ее муж испытывали лихорадочное любопытство. Акива переживал возбуждение новичка. Самым спокойным казался Даниэль.

* * *

— Позвольте начать! – произнес Даниэль, – я предлагаю вспомнить, как в знаменательный и не слишком давний вечер на исходе субботы, в этой самой комнате, наши почтенные судьи Тевель и Юваль провозгласили во всеуслышание, что видели своими глазами прелюбодеяние Шошаны. Обвинители не назвали время и место преступления, но, указав лишь на сам факт оного, поспешно удалились. Поскольку община поручила мне дознание, то я почел своей первой обязанностью выяснить у судей, когда и где они застали женщину с чужим мужчиной.

— Я сразу заявил, что это ложь! – воскликнул Иоаким.

— А я сказал, что этого просто не может быть! – прибавил Хилкия.

— Мои верные глаза не обманывают меня! – возмутился Тевель.

— Я еще в своем уме, и не путаю людей! – сердито заметил Юваль.

— Я беседовал с нашими судьями на предмет выяснения времени и места преступления, – продолжил Даниэль, – и, по словам Тевеля и Юваля, они наблюдали злодеяние Шошаны ночью в саду ее дома. Смею заметить, что это сущая ложь. Ночью сад охраняется лютыми псами, приводимыми сторожем. И если бы встреча действительно состоялась ночью в саду, то не поздоровилось бы ни Шошане, ни ее возлюбленному. Тевель и Юваль ничего не знали о хвостатых ночных охранниках, потому уверенно обманывали меня.

— Верно! – воскликнул Иоаким, – если бы лгуны сразу сказали, что дело происходило ночью в саду, я немедленно уличил бы их во вранье. По моему распоряжению только домашние знают о собаках.

— Иными словами, названные респектабельными судьями место и время – вымышленны, – продолжил Даниэль, – а теперь я приведу второе важное обстоятельство. Я вновь говорил с судьями, но уже с каждым в отдельности. Тевель заявил, что Шошана выскользнула из двери дома, шла крадучись, а возлюбленный ее отличался высоким ростом и стройностью. Юваль же поведал мне, будто бы Шошана появилась со стороны пруда, бежала навстречу любовнику, а тот был низок и толст. И это свидетельство людей, видевших, якобы, одно и то же! Я думаю, теперь ни у кого не возникают сомнения в предпринятой нашими законниками неуклюжей попытке оговора! Прошу Акиву и супруга старшей служанки занять места рядом с Тевелем и Ювалем и обеспечить охрану.