Книга Йони и Шош, страница 37 – Дан Берг

— Я думаю, охранники поступили правильно! – профессионально заметил сторож.

— Ясное дело – правильно! – подкрепил заявление сторожа воин Навуходоносора.

— Не уводите в сторону, – строго заметил Даниэль, – лучше слушайте, что происходило дальше. С рассветом, еще до прихода Тевеля и Юваля, явился некий молодой человек, иудей, и предложил купцам походатайствовать об их освобождении, если они хорошенько отблагодарят его. Те с радостью согласились, и вскоре спаситель унес солидный куш – драгоценности, которыми торгуют купцы.

— Иноземные идолопоклонники покушаются на дочерей Израиля! – возмутился Хилкия.

— Вопиющий факт! Язычники развращают наших людей, подкупая их! – гневно воскликнул Иоаким.

— Из дальнейших признаний купцов я выяснил, – продолжил Даниэль, игнорируя последние замечания, – что ходатай оказался мошенником. Он ничем не помог купцам, и Тевель с Ювалем осудили их.

— Поделом! – выкрикнул Хилкия.

— Кривое дерево лишь топор исправит! – поддакнул Иоаким.

— Опуская подробности, – продолжил Даниэль, – сообщаю, что довелось купцам случайно подслушать один разговор. Ссорились из-за золота наши благонамеренные судьи с упомянутым мошенником.

— Ты мелешь вздор, Даниэль! – вскричал Тевель.

— Ты изолгался, Даниэль! – солидно поддержал коллегу Юваль.

— Все уже знают, чего стоят ваши обвинения, – спокойно заметил судьям Даниэль, – а сейчас я прошу внимая! Купцы описали мне внешность молодого мошенника, и я узнал Йони! Они справедливо предположили, что существовал сговор меж судьями и мнимым ходатаем. Далее купцы пытались подкупить судей в надежде на пересуд, но Тевель и Юваль пока медлят с ответом.

— Боже мой, и этот жалкий человечишко – дознаватель! – воскликнули Тевель и Юваль одновременно.

— Ежели бы Даниэль не разоблачил судей, то, глядишь, и приняли бы они купеческий бакшиш. Как заразительна языческая коррупция! – ужаснулся Иоаким.

— А Йони-то каков! Блеет овцой, а рыщет волком! – воскликнул Хилкия.

* * *

Даниэль смолк, давая возможность участникам собрания обсудить свалившиеся на их головы новости. После паузы расследователь продолжил свою победную речь.

— Сейчас я перехожу к самому чувствительному пункту дознания, – с пафосом воскликнул Даниэль, – и я прошу сохранять спокойствие и присутствие духа. Я намерен говорить о Шошане.

— Разве не всё ясно с моей девочкой? – встревожился Хилкия.

— Ты же сам, Даниэль, утверждал, что моя жена абсолютно чиста! – вскричал Иоаким.

— Так решили вы, Иоаким и Хилкия, – возразил Даниэль, – я же всего-навсего доказал, что она оклеветана судьями. А теперь, Иоаким, будь добр, вспомни наш общий с тобой и с Шошаной разговор. Она заявила, будто бы Тевель и Юваль подсматривали за нею в час полуденного купания в пруду. Затем, по ее словам, похоть старцев возгорелась, и они потребовали близости с нею, а в случае отказа угрожали обвинить ее в прелюбодеянии. Говорила так Шошана?

— Говорила, – мрачно признал Иоаким.

— Уважаемый царский советник! – отчеканил Даниэль, – во-первых, по свидетельству сторожа, Тевель и Юваль никогда не приходили к тебе днем и, стало быть, никак не могли подглядывать за твоей женой, находясь в саду, во-вторых, они не подсматривали из-за ограды, ибо оттуда пруд не виден, не говоря уж о том, что служанки скрывают свою госпожу полотнищами, и, наконец, в-третьих, старики не стали бы требовать от молодой женщины такой уступки, воспользоваться которой им давно уж не под силу. Следовательно, твоя супруга, Иоаким, лгала и возвела напраслину на Тевеля и Юваля. Ты знал обо всем этом, но промолчал!