Онлайн книга «Авиталь и ее отец»
|
— Да, матушка, но душа болит, разрывается… — Может, отговорим отца, и останешься жить!? — Я не о том. Я ведь соединилась с Соби и… — Сердце подсказало мне, что так и будет. Где муж твой? — Великое горе, матушка! Его нет больше! Он погиб. Сорвался в пропасть, и дикий поток унес израненное тело, — зарыдала Авиталь. — Какое несчастье! Такая молодая — и вдова! — разразилась слезами Сара. — Я беременна… — О, слава богам, есть огонек в ночи! У Ифтаха не каменное сердце! Он всегда был так добр ко мне и к тебе, горой за нас стоял! Он не тронет любимую дочь, не убьет внука! — Я не боюсь алтаря! Я жертвую жизнью ради мира для народа моего, и разве не в этом истинное счастье? — надрывно произнесла Авиталь, и обильные горькие слезы вновь стали душить ее. Тут Сара взяла Авиталь за руку, увела в дом, усадила напротив себя и, набравшись духу, выложила дочери всю жуткую правду. Авиталь упала без чувств, и сознание более не возвращалось к ней. * * * Сара умоляла мужа пощадить дочь — хоть ради внука, ведь Авиталь вынашивает дитя! Ифтах остался непреклонен. “Она уверила нас, будто идет в горы горевать о своей безбрачной доле, — отвечал Ифтах, — но на деле отдалась мужчине. Я борец за истину и не прощаю лжи! А Бог не простит мне, если я нарушу клятву Ему! Не знаю даже, что важнее и первее — истина или клятва!” Ифтах призвал первосвященника, дабы тот помог ему исполнить священную клятву. “Нужно связать эту женщину и возложить ее на алтарь всесожжения!” — торжественно произнес Ифтах. Посланец Господа немедленно откликнулся и отрядил на дело своих учеников. Четверо самых мужественных и сильных длиннобородых скрутили крепкими веревками руки и ноги бесчувственной Авиталь. Огонь пожрал недвижимое тело, и клятва была исполнена, и ложь наказана. “Ифтах, ты убил нашу единственную дочь и внука во чреве ее, — гневно бросила мужу Сара на утро следующего дня после славного жертвоприношения, — у нас не будет продолжения — ни у тебя, ни у меня. Когда-то мы с Авиталь любили тебя, а ты любил нас. Нам завидовали. Мы были лучше всех, теперь мы хуже всех — жизнью обездолены!” Ифтах ничего не ответил. Он поднялся на крышу своего нового дома, где его ждал, сидя под навесом, первосвященник. — Взгляни, вон идут двое, — сказал первосвященник и указал рукой в сторону удаляющихся фигур мужчины и женщины. — Это Сара и Халис, — мрачно проговорил Ифтах. — Должно быть, направляются к своим, к кумирникам! — Должно быть… — Когда-то я говорил тебе, Ифтах, удалить из дома языческий след — жену и дочь. Ты помнишь ли? — Помню… |