Книга Авиталь и ее отец, страница 45 – Дан Берг

— Верю. Вдобавок новость тебе принес. Плохую.

— Говори! — воскликнул Соби и побледнел.

Халис всё рассказал, ничего не утаил.

— Что делать нам теперь? — глухо проговорил Соби.

— Может, тебе с Авиталь не следует возвращаться к Ифтаху? Пойдете за Наасом? — робко предложил Халис.

— Невозможно такое. Она повторяет за отцом, мол, клятву Богу отменить нельзя!

— Да ведь Авиталь горда и не склоняет голову перед богами!

— Смела устами, но не сердцем! — с горечью заметил Соби.

— Твоя правда. Корни детства слишком глубоки.

— Спустимся в Гилад.

— Соби, ты сам расскажешь Авиталь обо всем?

— Не знаю… Я не смогу…

Лицо Соби исказилось мукой. Он невыносимо страдал, сознавая неотвратимость гибели Авиталь, но чуть утешала мысль, что бедняжка поднимется на алтарь с радостью. И вот новый удар. Теперь она узнает об обмане. Радость возлюбленной он бы вытерпел, но пережить ее трагедию он не мог.

“Что ждет меня? Невозвратные утраты, бескрайнее горе и вечная боль! Зачем мне такая жизнь?” — так думал Соби, а Халис украдкой поглядывал на все более и более мрачнеющий лик. Выражение муки на молодом лице уступило место опасной решимости.

* * *

Трое молча спускались с гор. Халис и Соби бережно поддерживали осторожно ступавшую Авиталь. Никто из мужчин не решился рассказать женщине об ожидающем ее в Гиладе открытии. Целиком погруженная в себя, она ни о чем не спрашивала.

— Соби, ты помнишь это место? — вдруг нарушила молчание Авиталь.

— Нет, — немногословно ответил Соби.

— Да это же та самая пропасть, из которой ты когда-то спас меня!

— Да, это она.

— Я устала. Передохнем.

— Разведем костер. Схожу за хворостом, — предложил Халис.

— Сиди, Халис, тебе тоже нужно отдохнуть. Я сам принесу хворост.

Соби стал взбираться по крутому склону, где виднелись сухие деревья. Он поднялся на вершину скалы, высившейся над знакомой пропастью. Вскоре он пропал из вида. Вдруг раздался отдаленный отчаянный крик.

— Что это? — испугалась Авиталь.

— Сейчас вернусь! — поспешно бросил Халис и заковылял в сторону беды.

Халис вернулся. Глаза его были мокры от слез.

— Он сорвался вниз…

— О, несчастная я, о, горе мне!

Авиталь, рыдая, рухнула на землю лицом вниз.

— Я прежде срывалась в эту пропасть! Соби пришел мне на выручку, вынес на себе. Скорей, Халис, вместе спасем его!

— Стой, Авиталь! Он скатился на самое дно. Там клокочет бешеный поток. Я успел заметить, как бурная вода подхватила окровавленное тело. Соби больше нет в живых, и останки его нам не найти…

— О, горе, горе!

Перед глазами Халиса всплыло полное страшной решимости мрачное лицо Соби. “Он не сорвался, он бросился в пропасть. Он убил себя! Пусть Авиталь не знает хоть этого, пусть думает, что по неловкости муж ее соскользнул вниз. И без того довольно с бедняжки несчастий!”

“Соби полюбил меня, — голосила Авиталь, — и прочь гнал мысль о неотвратной потере. Он страшился остаться вдовцом, но Бог пощадил его. Вдовой стала я. Мне достался сей груз. Как славно, однако: ведь не долго нести его!”

* * *

Старик и молодая женщина спустились с гор в Гилад. Усталых путников встретила Сара. Сдавши дочь на руки матери и предчувствуя великие слезы, Халис поспешил скрыться. Женщины бросились друг другу на шею.

— Ты здорова, доченька? — сквозь слезы радости и горя вопрошала Сара, — тебя дожидаясь, я проплакала все глаза!