Книга Кружево Парижа, страница 90 – Джорджиа Кауфман

— Порой они отступают, когда их возлюбленный находит кого-то еще. Такие обычно безвредны.

Она встала и налила воды в стакан.

— Но некоторых стоит опасаться: например, кровожадных духов. Эти преследуют тебя, выжидая каждую возможность навредить бесконечными несчастьями. Люди приходят ко мне после цепочки неудач или какого-то несчастья, их жизнь меняется до неузнаваемости.

— Понятно…

Запах был определенно знакомый.

— А этот дух сейчас здесь? Где?

— За вами, у плеча.

Я неожиданно ощутила влажность и содрогнулась. Может, я вспотела от жары и от страха. Кто мог думать обо мне после смерти?

Год назад умер Диор, но он был моим другом. Кто же с ненавистью думал обо мне перед смертью?

— Как он выглядит? – спросила я.

Она заколебалась.

— Я больше его чувствую, чем вижу. Если вы будете спрашивать, он станет яснее.

Я помолчала. Может, Томаса убили на войне и поэтому он не вернулся?

— Молодой?

Она покачала головой.

— Худощавый?

Опять покачала головой.

— Крупный?

— Очень, – ответила она.

У меня заколотилось сердце. От отвратительного запаха я съежилась.

— Страшный?

— Очень, – кивнула она.

— С маленькими жирными руками?

У меня дрогнул голос. Она вгляделась и снова кивнула.

— Schämst Du Dich!^[30] – вскочив, крикнула я и повернулась.

Я столько лет неожиданно чувствовала, как кто-то щиплет меня за зад и сжимает груди, но, оглянувшись, никого не видела. Я раньше думала, что схожу с ума, но теперь понимаю, что это был он, Шляйх. Мало того что он меня изнасиловал, так нет, его липкие руки тянулись ко мне из самого ада. Когда он исчез, ma chère, я, по наивности, и не представляла, что он умер. Ты, наверное, помнишь, что я узнала об убийстве гораздо позже нашего визита к Доне Апаресиде. Я выбросила его из головы. Но теперь я знала, что это он. Я живо представила его перед собой, всю вихревую массу потерянной души. Он, наверное, понимал, что я его вижу, и я уставилась на самое плотное место, центр этого призрачного мерцающего водоворота. Я думала о его руках, ищущих пальцах, тянущихся ко мне жалкими попытками маэстро в парижской мансарде, о боли и страхах, пережитых за эти годы, о потере Томаса и Лорина и теперь болезни Шарля.

Потом, будто кипящая желчь, меня охватила волна злости. Ярость, какой я никогда не испытывала, вырвалась наружу, и я плюнула в центр видения.

— Черт бы тебя побрал! – крикнула я ему и отвернулась навсегда.

В тот день Граса отвела меня по булыжным закоулкам центра города в магазинчики макумбейрас, тех самых одетых в белые одежды людей, которых каждый канун Нового года мы видели на пляже. Дона Апарасида дала мне целый список, что купить. После явления и исчезновения Шляйха я была готова перепробовать все, что она предложит.

Придя домой, мы окурили дом разными травами и сандаловым деревом. Граса помогла мне прочитать заклинания на незнакомом языке, и я принесла пожертвования разношерстной коллекции статуэток ориша, святых и старых рабов, которые я купила по ее настоянию.

В тот вечер я готовила ванну для Шарля и добавляла в нее специальное зелье, когда он вошел.

— Что это? – спросил он, беря у меня стеклянную бутылочку.

Он поднял ее к носу и поморщился.

— Ты ведь не из-за аромата это купила? Это лекарство?

Я заколебалась. Врать не хотелось, но он, конечно, не одобрит.