Книга Кружево Парижа, страница 122 – Джорджиа Кауфман

Я вжалась в подлокотник дивана.

— Вы будете о ней заботиться?

— Конечно.

Мне было неприятно, что, говоря вроде бы правильные слова, он продолжал сидеть рядом со мной. Мне хотелось лучшего для Грасы. Хотелось думать, что я ошибаюсь и неправильно понимаю обстановку. Не будь он ее женихом, я давно указала бы ему на дверь.

— И будете с ней хорошо обращаться? – продолжила я, глядя в газету.

Я чувствовала, как он уставился на меня и внимательно рассматривал.

— У Грасы только один недостаток, – заметил он, разглядывая ногти, – то, что у нее их нет. Иногда мужчины любят женщин – как тут говорят, в Америке? – поро́чных.

Он криво усмехнулся.

Я поймала его взгляд.

— О Грасе вы такого не скажете никогда.

— Да я, в общем-то, говорю не о ней, – усмехнулся он.

Я была поражена. Этот наглец решил, что может мною играть.

— Вы говорите мне, что вас привлекают порочные женщины? – спросила я, скрывая раздражение.

Я не собиралась глотать наживку.

— Только одна, – хитро поглядел на меня он.

Он ждал, как я восприму намек. Я замерла, как кошка, готовая прыгнуть.

— Я думал, вы поймете. Женщина из высших слоев общества, как вы, и с мужчиной, как сеньор Исайя.

Он откинулся на спинку дивана, закрыл глаза и вздохнул.

— Я смотрю, вам нравятся настоящие мужчины. Вам по вкусу черный нефритовый жезл.

Он пристально посмотрел на меня.

Он словно дал мне пощечину. Моя недоверчивость оправдалась в одно мгновение, но я держала язык за зубами. Этот человек был опасен.

Бизнес научил меня одному правилу: дождись, когда враг выложит карты на стол, не раскрывая своих.

Несмотря на кипящую во мне ярость, я сумела сдержаться и в ответ на его похотливый взор окинула его безразличным взглядом.

— Знаете, как хорошо слышны в ночи звуки? – небрежно спросил он, поглаживая кремовую обивку. – По звукам, которые вы издаете, я догадываюсь, что он с вами делает.

Он слегка шлепнул по дивану рукой.

— Со мной была бы совсем другая музыка.

Я бросила между нами газету.

— Что нравится мне – не ваше дело, но Граса моя. Я думала, что вы ее любите.

— Конечно. Но сейчас речь не о любви, а о наслаждении. Просто подумал, раз мы одни, я предложил бы вам новые удовольствия.

И ухмыльнулся, оскалив зубы.

Я получила то, что хотела: прямое предложение, доказательство, что он ей не пара.

— Уходите! – бросила я. – Граса заслуживает лучшего.

— Конечно, извините. Я ее никогда не обижу, – ответил он, и в голос его вернулось прежнее подобострастие.

Он вскочил, но потом продолжил совершенно другим тоном:

— И не прощу никого, кто ее обидит.

Он шагнул ко мне и навис, глядя с той же злой ухмылкой, которая появлялась у него на лице, когда он замечал, как ласкает меня Иззи.

— Надеюсь, вы поняли меня, сеньора. Меня нельзя недооценивать.

Он повернулся на выход и добавил:

— Не расстраивайте Грасу, и я не расстрою Иззи.

Через три дня, пока Иззи спал, я спустилась к завтраку. Луиса не было видно. После нашего разговора я больше его не видела. Граса сказала, что он на работе, но мне было неясно, чем он занимается. Он как-то упоминал, что работает официантом, но я никогда не слышала от него названия ресторана.

— Сеньора, у меня новость, – сообщила Граса, и что-то в ее голосе заставило меня оторваться от газеты на столе. – Месячные задерживаются. На две недели. Наверное, я беременна.