Книга Беспощадная любовь (не) главного героя, страница 42 – Валентина Ладная

Пока на место блаженной невесомости не приходит боль. Скользкая. Удушающая. Как змея, которая предметом своей пытки выбрала мое тело, выпуская в кровь смертельный яд. Отчего каждую клеточку моего организма сводит невыносимой судорогой. Мышцы скручиваются в тугой узел. Мне кажется, я кричу, если, конечно, этот громкий, скулящий, похожий на вой затравленного зверя, стон можно назвать криком.

Все происходит настолько стремительно, что до меня не сразу доходит, что вместе с болью включается и обоняние. В ноздри забивается едкий, сладковатый дым.

Память отчаянно, чтобы хоть как-то отвлечь от сводящей с ума агонии, ищет подходящие сравнения.

Что же так может пахнуть? Что-то неуловимо знакомое. Аромат сожженной травы или… ладана.

Точно… так пахло в старой церквушке, в которую мы с бабушкой ходили когда-то, еще в моем далеком детстве, исключительно по воскресеньям. Она ради каких-то своих религиозных убеждений, а я из-за красоты. Мне безумно нравилось рассматривать необыкновенные лица святых на старинных, выцветших от времени иконах. Заглядывать в бесконечность, которая таилась в их глазах.

Запах священной смолы витал повсюду. В каждой серебристой пылинке, блестевшей через тусклое витражное окно. В пламени тонкой, постепенно угасающей свечи, которую я неизменно сжимала в руке, пока она не превращалась в маленький огарок. И даже дома пропитанная приторным ароматом одежда еще долго хранила в себе воспоминания о посещении воскресной службы.

Помню, как бабушка рассказывала, что ладан может искоренить в нас все плохое, избавить от горестных мыслей, грехов, а если понадобится, то излечить и от боли.

Как за спасательный круг цепляюсь за эти воспоминания.

Дышу.

И правда, через какое-то время боль утихает. И мне даже удается различить голоса. Понять их смысл.

— Ты уверен, что правильно трактуешь духов, Дернер? — раздается неподалеку знакомый голос. Где же я могла его слышать? — Ты ошибаешься. Вы все ошибаетесь, — чуть ли не рычит мужчина, отчаянно пытающийся кому-то что-то доказать, пока я стараюсь разобраться, что же я упускаю. В голове штиль. Я упрямо цепляюсь за блеклые обрывки картин, всплывающих одинокими вспышками в моей голове.

Ничего. Совсем. Где я?

— Нового мне сказать тебе нечего. Ты знал все с самого начала. Оттягивал. Вот и результат.

Жадно вслушиваюсь в разговор, пытаясь выцепить хоть что-нибудь полезное.

Другой, низкий, чуть хрипловатый голос, словно говорящий предпочитает больше молчать, чем говорить, явно принадлежит немолодому мужчине. Его голос наполнен чем-то особенным, сильным, таинственным. Я вроде слышу один голос, но в моей голове он размножается на звучное многоголосие, вперемешку с утонченным женским и басящим мужским хором.

Удивительно. И жутко.

— Без слияния она умрет.

Та непоколебимость и твёрдость в его словах заставляет мое сердце замереть. И снова отправиться в пляс, но уже с удвоенной скоростью.

Грудь сжимает отчаяние. Этот человек не желает и не будет мне помогать.

— А далее, как тебе известно, погибнет твой новорожденный дракон и вслед за ним и ты, Раднор.

Исступленный рык, словно слова старика причиняют боль… Раднору…

Стоп.

Это имя.

Произношу его в голове. Имя обрастает вполне конкретным телом. Сильным и мощным. Я вижу длинные огненные волосы, волевое лицо… Зеленые глаза, смотрящие на меня с ненавистью и презрением.