Книга Беспощадная любовь (не) главного героя, страница 39 – Валентина Ладная

Кровь... так пахнет кровь.

Поднимаю меч и делаю широкий шаг, отыскивая глазами ведьму... стоящую на коленях... рядом... сердце пропускает удар. Рядом с Лимирой.

К горлу подкатывает ледяной ужас.

Даже дракон замирает от увиденного, дыша во мне студеным воздухом, замораживая все чувства.

В груди моей сговоренной невесты, девушки, которую я знаю с самого детства, зияет рана. Рядом валяется длинный окровавленный кинжал.

Мгновенно узнаю. Я сам его преподносил ей в дар как дорогое, изысканное, созданное специально под женскую ручку оружие.

И в шаге от смерти, истекая, захлебываясь собственной кровью, ее удерживает ведьма, которая затыкает рану ладонями.

Я делаю стремительный рывок в сторону Оливии, не соображая, как поступить дальше.

Ни разу в жизни я не чувствовал себя таким беспомощным. Даже в то самое, казалось, безвыходное время, когда только узнал, что боги соединили наши жизни, заставили без моего на то желания связать души в тугой узел, я надеялся освободиться от ненавистного бремени.

А теперь...

Убить ее? Наплевать на нашу истинность? На новорожденного дракона. Но отомстить?

Сжимаю кулаки, разгоняя ярость по крови. Одно движение, и ее... наши жизни застынут в вечности, унося души в пекло.

Решительно оглядываю ведьму, спокойно сидящую подле Лимиры, и сгораю от презрения к себе в первую очередь. Что позволил ей проникнуть в мою душу, поверить, что даже такая, как она, достойна прощения. Ее кроткий, но не сломленный взор. Ее поступок на речке, когда она спасала Гладия.

Знаю же, сам сталкивался не раз, когда отпетый разбойник вставал на путь исправления и срывался при стычке, отбирая еще больше жизней, чем до этого. Нельзя исправить свою суть. Заменить свое гнилое нутро, прикрываясь красивым, словно выточенным лицом и улыбкой, мягкой, мимолетной...

Какой я глупец.

Отчаяние заглатывает меня... заполняет всю мою сущность. Даже дракону не по себе от той боли, что пожирает мою душу.

Только я виновен в случившемся. Только мне целую вечность отвечать перед своим родом за гибель Лимиры.

От силы, с которой я решительно замахиваюсь мечом, намереваясь опустить его на шею ведьмы, под моими ногами заскрипел деревянный пол.

Этот тонкий, пронзительный звук, как чей-то плач, заставляет меня застыть и так и остаться стоять с занесенным лезвием над головой, когда Оливия вдруг вздрагивает и оборачивается ко мне.

Воздух грозным рыком выходит из моих легких, когда встречаюсь с ней взглядом, забирая с собой всю мою злость.

В черных, огромных, наполненных настоящими, такое невозможно подделать, слезами глазах я читаю не злорадство, не ненависть... А боль... густую, тягучую, проникающую в мое сознание. А еще растерянность и мольбу, приправленную попыткой что-то объяснить мне.

— Она... она.

Теряюсь... От ее взгляда. Ловя себя на мысли, а что если вдруг она и правда не виновата? Вдруг Лимира сама пришла к ведьме в тот самый момент, когда на поселение напали? И кто-то из наемников еще раньше попал внутрь?

Меч в руках нерешительно подрагивает. Я все еще колеблюсь сделать один единственный взмах, чтобы окончательно оборвать связь с истинной.

Пристально, точно завороженный, смотрю, как ведьма кусает свои пухлые губы, которые при тусклом освещении кажутся темными, словно измазаны алой кровью. Как сквозь прозрачный туман она ищет на моем застывшем от сомнений лице участие.