Книга Беспощадная любовь (не) главного героя, страница 113 – Валентина Ладная

Ко мне приходят. Много кто приходит. Сначала каждый день, потом реже, потом почти перестают. Видеть меня в таком состоянии тяжело. Я это понимаю. Я и сам себя видеть не хочу.

Предлагают дела. Глава не теряет надежды. Приходит и просто долго смотрит, причмокивая своими толстыми губами. А когда натыкается на мое глухое нежелание участвовать в делах рода, он нервно кивает и уходит, оставляя меня наедине с собой.

— Ты должен обернуться, Раднор, — со вздохом говорит Дернер, шастая ко мне без приглашения. От его появления сводит скулы. Шаман единственный, кто смотрит не на меня, а в меня. И от его взгляда становится не по себе. — Дракон должен парить в небе. Люди должны видеть своего защитника. Они боятся, что ты ослаб. Что не сможешь защитить, если нападут.

Я пытаюсь. Честно пытаюсь. Ради них. Ради рода. Ради того, чтобы оправдать их надежды. Собираю волю в кулак, концентрируюсь, зову зверя из глубин своего существа. Он откликается. Но вяло, неохотно, словно через силу, словно делает одолжение. Превращение дается тяжело, как больному подъем с постели после долгой болезни. Я взлетаю, делаю круг над поселением. Ровно один круг, чтобы все видели, и падаю обратно, обессиленный, раздавленный этой проклятой пустотой внутри. Люди довольны. Они видели дракона. Они снова верят в защиту. А я заползаю в свою хижину и не выхожу из нее три дня.

Дракон чахнет. Я чувствую это каждой клеткой. Он не ревет по ночам, не требует выхода, не бьется в нетерпении, когда чует опасность. Он просто... есть. Тлеет, как уголек в остывающем костре, как последняя искра, которую вот-вот задует ветер. И я вместе с ним. Мы одно целое, мы умираем вместе, медленно, мучительно, без надежды на исцеление.

На третий месяц моей добровольной ссылки в хижину входит глава, который до этого держал нейтралитет, давая мне возможность восстановиться. Но мне сказать ему нечего. Ворочаюсь на залежанных шкурах, чувствуя, как задеревенело тело.

Без стука, садится напротив меня на корточки, долго смотрит, не мигая.

— Дернер сказал, что твоя душа изношена. Словно тебя разорвали на куски, а потом собрали заново.

Я молчу. Смотрю в потолок. Что я могу ответить? Как объяснить то, чего сам не понимаю? Как описать пустоту, которая живет внутри. Язык бессилен. Слова слишком ничтожные для этой бездны.

— Мы нашли для тебя решение, Раднор. Мы обзаведем тебя истинной, — я дергаюсь от его слов. Что он такое говорит? И впервые заинтересованно перевожу взгляд, смотря на собеседника прямо, а не сквозь него. — Дракон без пары чахнет. Это закон природы. Ты без пары гибнешь. Я уже дал клич по всем родам, по всем землям. Может, у кого-то появилась метка, совпадающая с твоей.

Я не могу отказаться. Если это правда, то это единственный шанс избавиться от смертельной тоски.

— Жди, — говорит глава коротко и уходит, оставляя полог приоткрытым. Холодный воздух врывается внутрь, шевелит волосы на моем затылке. Зарываюсь с головой в шкуры, с трудом заставляя тело оберегать остатки тепла. Сколько дней я не мылся? Когда в последний раз расчесывал длинные волосы, распутывал бороду. Все потеряло смысл. Все… Закрываю глаза… и снова шевеление. Профессиональное чутье заставляет меня повернуться.

В хижину входит Гладий, внук шамана.

Недовольно сжимаю губы… оставьте меня в покое. Но сразу же осекаюсь, встречаясь с не по-детски взрослыми, глубокими глазами паренька.