Книга Беспощадная любовь (не) главного героя, страница 112 – Валентина Ладная

Превращение дается тяжело. Гораздо тяжелее, чем раньше. Я почти задыхаюсь от напряжения, когда наконец превращение завершается.

Дракон. Мой дракон.

Но он слаб. Не физически. Огромное тело с тугими плотными мышцами, широкие крылья. Все как и прежде.

Он слаб духом. Не ревет, не рвется в небо, не требует добычи и битв. Он просто существует. Как я. Или это я слаб, а он лишь отражение моего состояния?

Взмываю в небо. Крылья работают, тело слушается, но привычного восторга нет. Раньше полет был свободой, радостью, самой жизнью. Раньше я парил над миром и чувствовал себя богом, властелином, хозяином всего, что вижу внизу. А сейчас — крылья машут, тело летит, а душа... душа осталась там, на той поляне. Или потерялась где-то еще раньше. Или ее вообще никогда не было.

Я лечу домой. Сквозь облака, сквозь ветер, сквозь дождь, который начинается и заканчивается, не замечая его. Внизу проплывают леса, реки, деревни. Люди, завидев мою тень, падают на колени, молятся, просят защиты. Я не чувствую ничего. Ни гордости, ни ответственности, ни желания защищать.

Ларендол встречает меня с ликованием.

Я еще не успеваю приземлиться, а уже вижу внизу толпу. Люди выбегают из хижин и домов, бегут к центру поселения, машут руками, кричат что-то радостное, запрокидывают головы, чтобы разглядеть меня в небе. Я опускаюсь на центральной площади, поднимая тучу пыли, и меня тут же окружают. Со всех сторон. Плотным кольцом.

Знакомые, родные. Смотрящие с благоговением, граничащим с обожествлением. С надеждой, слишком острой, почти болезненной.

— Раднор! Брат! — слышу голос Редела. Его маленькая темная фигура приближается к моей туше. — Наконец ты вернулся!

Друг чувствительно бьет по чешуе. Сажает на меня своего сына. Я позволяю. Стою как каменное изваяние, не двигаясь, не реагируя. Потом, когда страсти немного утихают, возвращаюсь в человеческий облик.

Вопросы сыплются со всех сторон. Я едва успеваю отвечать, да и не особо стараюсь.

— Где ты был? Мы думали, ты погиб! Столько времени прошло! — Что с ведьмой? Её убили? Она больше не будет нам угрожать? — Ты ранен? Ты бледен! Тебе нужен шаман? Позвать шамана?

Я отвечаю односложно. Убил. Вернулся. Все хорошо. Не надо шамана. Слова вылетают лениво, я сам в них не верю, но этого достаточно. Главное, что дракон вернулся. И теперь наш род под защитой. Теперь можно не бояться набегов соседей, не дрожать по ночам при каждом шорохе, не молиться богам, тратя на это последние силы.

Слава, которой меня осыпают, тяжела. Она давит на плечи, на душу, на то самое место, где зияет пустота. Я улыбаюсь в ответ на улыбки, киваю на хвалебные речи, поднимаю кубок, когда пьют за мое здоровье. Но внутри тишина. Мертвая, безнадежная, бесконечная тишина, которую не нарушить ни тостами, ни славой, ни признанием.

И это ощущается хуже смерти. С каждым днем все сильнее.

Я все чаще сижу в своей хижине на окраине поселения. Смотрю в потолок. За долгие годы он покрылся толстым слоем копоти от очага, почернел, стал похож на ночное небо без звезд.

Меня больше ничего не радует. Абсолютно. Движения нет, мыслей тоже, только эта проклятая пустота, пульсирующая в такт сердцу.

Пытаюсь дышать. Получается плохо. Каждый вдох дается с трудом, будто легкие сдавило невидимой петлей. Любое движение — изощренная пытка, которой я стараюсь избегать. А случайная мысль о том, чтобы встать, выйти, что-то сделать, с разбегу натыкается на глухую стену безразличия, разбивается, падает и больше не поднимается.