Книга Избежать судьбы второстепенной героини, страница 142 – Канна Шорен

— Привет! — с задорной улыбкой произнесла я. — Меня зовут Лия, а тебя как?

— Н-н… — испуганно заикался мальчик. — Ни-ни-к-ко-л-лас…

— Очень рада познакомиться, Николас! — я поставила корзину на землю и, раскрыв ближайший сверху мешочек, достала оттуда ещё свежую и припудренную сахарной пудрой зефирку и протянула мальчику. — Держи, это тебе!

Ребёнок воззрился на меня с нескрываемым ужасом. Должно быть, его, совсем ещё малыша, заманили в те условия какой-то сладостью или игрушкой, поэтому он теперь боялся принимать что-то от взрослых.

— Возьми, Николас, — спокойно проговорила подошедшая Мила. — Лия хорошая, она не причинит тебе вреда.

Мальчик в полном непонимании переводил взгляд с зефирки на меня, потом на Милу, а затем обратно. Его глаза лихорадочно метались между нами, а дрожащая рука в конце концов сцапала из моих рук сладость. Он всё ещё смотрел на меня с выражением страха, но, когда я ничего не сделала ему за отнятую зефирку, на лице отобразилось ещё недоумение и вопрос: «Как это? Взрослый и ничего мне не сделал?». Я привстала и с мягкой улыбкой потрепала его по голове, чувствуя, как в уголках глаз скопились слёзы, в горле застрял предательский комок, а где-то в глубинах сердца поселилась горькая печаль.

Подняв с земли корзину, направилась в кухню приюта, где в это время могла быть хоть одна из монахинь. И мне повезло, это была сама матушка Мария. Я поставила корзинку уже на стол и порывисто обняла старушку.

— Хо-хо… Моя дорогая, я рада тебя видеть! — Мария с восторженной улыбкой мягко похлопала меня по спине.

— Я ненадолго, всего лишь занесла детям сладости. Распределите между всеми?

— Конечно, дорогая, конечно. Ты куда-то спешишь?

— Да… Есть ещё дела. И… — я замялась, ведь совсем скоро уеду в монастырь, детей уже не смогу навещать, что было крайне обидно, за года Лия привязалась к крохам. — Я скоро уеду. Навсегда.

— Не иначе как замуж собралась? — с хитрой улыбкой спросила меня Мария.

— Что-то вроде того…

— Куда бы ты не шла, — матушка мягко взяла меня за руки, смотря в глаза. — Куда не вела бы тебя дорожка, богиня Лиос благоволит таким чистым и добрым сердцам.

— Спасибо, матушка Мария… — прошептала я, чувствуя, как слёзы стекают по моим щекам, а глупая улыбка расцветает на губах.

Она дала мне ещё несколько религиозных наставлений о «будущей замужней жизни», наказала оставаться такой же чистой и доброй, а ещё также воспитывать своих детей в любви и послушании. Я же узнала, что полиция им сообщила о возможном скором прибытии ещё десяти детей, если их не заберут ближайшие родственники или подруги матерей. Часто малышами, попавшими в рабство, были дети убитых проституток. Особо ушлые хозяйки борделей или сутенёры продавали их сами, но чаще всего детей похищали.

В приюте я не задержалась, направившись к Лире. И первое, что меня поразило — чистота и тишина в квартале Красных фонарей. Создавалось впечатление, что всё вымерло, что здесь больше не живёт ни один человек. Я могла спокойно, не скрываясь и не прячась под плащом, пройти к дому лекарши, не боясь, что меня кто-то вообще заметит. Проститутки вернуться к работе, едва станет для них «безопаснее» высовывать нос из своих комнат. Слишком уж хорошо прошлись по борделям, слишком много кого арестовали или наложили запрет на деятельность. Возможно, даже по вечерам с целью регуляции этого выходит на улицы полиция или солдаты.