Книга Избежать судьбы второстепенной героини, страница 141 – Канна Шорен

Моё сердце от этих слов пело. Наконец-то торжествует справедливость! Наконец-то можно будет всему городу спать спокойно. Торжествующая улыбка расцвела на моих губах.

— А принц Ричард? — заинтересовалась я.

— По слухам заперт в каких-то высоких покоях без права выйти. Я также слышала, что ему было эти дни очень плохо, он кричал, орал, но Его Величество запретил к нему пускать даже врачей.

Я кивнула сама себе. Очевидно, это была ломка, принц накануне что-то употребил, и у него несколько дней был такой «отходняк». От этого стало легче. Если бы он осознавал, что с ним происходит эти дни, то попробовал бы выбраться. Что совсем не нужно было.

— Передай матушке, что к обеду буду, — сказала я, направляясь уже в свою комнату. — Пускай готовит платье от мадам Клариссы, вечером нас ожидают в театре.

Мне ужасно хотелось бы немного поспать после дороги, но прежде всего нужно было заглянуть к Лире, а по пути посещу приют и отнесу им корзинку со сладостями, которая в моей комнате просто пропадёт. Пускай малыши полакомятся, у меня и без этого доступ к сладкому имеется. Я схватила корзину, не забыв вынуть из неё бутылку вина (по крайней мере, мне думалось, что это она), и поспешила прочь из дома.

Я задержалась с корзинкой наперевес лишь на центральном базаре, вслушиваясь в разговоры и распространяемые сплетни. Торговцы наперебой предлагали товары, а покупатели, толпившимися кучками, не только обсуждали товар, но и текущие события. Основными эмоциями был страх и одновременно облегчение. Правда в воздухе витал вопрос: «Откуда они узнали?». Это вызвало у меня усмешку. Если бы они знали, что всё случившееся обошлось в драгоценные двадцать миллионов, то были бы шокированы ещё больше.

Вокруг сиротского приюта слышались самые приятные звуки — детский смех, визги и беготня босых стоп по разным поверхностям. Стоило мне появиться на дорожке к дому, как тут же разномастные детские голоса закричали «Лия! Лия! Лия пришла!». Меня вовремя от ватаги норовивших сбить меня с ног детишек спасла Мила.

— А ну выстроились в шеренгу и поприветствовали нормально!

Малышня с поразительной скоростью действительно выстроилась в несколько полос и нестройным хором произнесла: «Здравствуйте, Лия! Добро пожаловать! Спасибо за Вашу заботу». Это вызвало у меня приступ смеха и непонимания. Как этих шалопаев вообще ухитрились научить такому? Должно быть, всё это отразилось на моём лице, ведь Мила поспешила пояснить:

— Матушка Мария их этому научила, чтобы, как она сказала, «не пугать важных гостей отсутствием манер». Но к тебе они, кажется, привыкли настолько, что забыли об этом.

— Ничего страшного. У вас есть новенькие?

— Да… Троих вчера утром привезли. Пугливые ужасно, лишь вон тот мальчик, — она указала на прячущегося чуть в стороне мальчишку лет трёх-четырёх. — Он сегодня только вышел на улицу.

— Как зовут?

— Николас, кажется. Они не откликаются на имена.

Я кивнула Миле и неспешно подошла к мальчику. Тот отшатнулся, но не убежал от меня, глядя испуганными большими глазами. Я была взрослым. Как те, кто навредил ему, причинил боль. Но нужно показать ребёнку, что существуют и иные взрослые. Я присела рядом с ним на корточки, выровнявшись с ним по уровню глаз, так нужно было. Амелию не учили, как вести себя с травмированными детьми, но меня — да. Однажды пришлось иметь дело с одноклассницей, которую подвергали травле в другой школе. Нужно быть дружелюбной и показывать ребёнку доброту этого мира, пусть он и будет это отвергать.