Книга Волчья страсть. Красная Шапочка по неволе, страница 34 – Ева Тайга

Стекло было непробиваемым.

Я схватила себя за голову, пытаясь унять накат паники.

Должен же быть способ…

Снова полезла к окну, начала шарить пальцами, а потом, сообразив, сунула к окну нос.

В ноздри попала тонкая струйка свежего воздуха. Чуть ли не вскрикнув от радости, я прижалась одним глазом к низу рамы.

Там была тонкая, едва заметная щель.

Как нельзя кстати пригодилась железная бляшка от ремня Эрика, она идеально прошла в маленькую щель.

Я тут же принялась давить на неё со всех сторон, царапая пальцы до крови.

И, о чудо — рама сдвинулась на несколько сантиметров вверх. Я просунула пальцы наружу, пытаясь нащупать ручку, но ничего не вышло.

Рискуя свернуть шею на «лестнице», рванулась вниз и с трудом оттащила от стены доску, по ширине проходившую в проём.

Со страшным усилием я затащила доску наверх и вставила в раму. Потом спустилась вниз, растёрла ладони и, ухватившись за доску, повисла на ней всем телом.

На третий рывок рама с противным скрипением отошла.

Я чуть ли не разрыдалась от счастья, не обращая внимания на занозы, которые впились глубоко в кожу.

Сначала просунула наружу голову и плечи, а затем, оттолкнувшись, вылезла полностью.

Рама двигалась свободно, я оттолкнула доску, которая с грохотом упала на пол и подложила небольшой плоский камень. На всякий случай.

Когда я огляделась, то меня охватил какой-то первобытный страх, смешанный с противоречивым восторгом.

Теперь я свободна. Свободна!

Свежий ветер тут же растрепал волосы.

Я прижала ладонь ко рту, силясь не закричать и поднялась.

Снаружи дом оказался меньше, чем мне думалось. Сад был заросший, но красивый. В дальнем углу виднелись два могильных камня, обрамлённые живой изгородью из плюща и цветов.

Я, подбежала к каменному забору и пошла вдоль. Выход был свободен.

На улице было ощутимо холодно и я обрадовалась, что перед выходом нацепила на себя красный плащ.

Это было рискованно, но свитеры Эрика были ещё ярче — рыжие, пурпурные, белые…

Я вывернула плащ наизнанку и надела другой стороной. Подкладка была чёрной — лучше, чем ничего.

Озираясь по сторонам, я чуть ли не на четвереньках поползла в лес, наугад выбирая направление.

Когда преодолела несколько метров — начала замечать больше. Вот тропинка, ведёт в два направления, одна сторона влево, другая прямо. Та, что ведёт вперёд оказалась более заросшей. Я пошла по ней, прячась за деревьями.

Было тихо. Пахло смолой, тишину нарушали редкие крики птиц.

Тропинка стала совсем незаметной, а потом и пропала вовсе. Я принялась нанизывать на торчащие сучки плотные и крупные листья подорожника, чтобы оставить хоть какой-то след.

Шла уже достаточно долго, не решаясь подать знак голосом. Потом, осмелев, приложила руки ко рту и попыталась изобразить птичий крик. Получилась какая-то пьяная иволга.

Во второй раз получилось лучше, но всё равно не то. И только я собралась крикнуть трижды, как метрах в сорока на мою пьяную иволгу отозвалась иволга, явно соблюдавшая трезвый образ жизни.

Я ломанулась на звук, не переставая истошно орать, теперь уже как пеликан и спустя несколько минут…

— Эрик! Что с тобой⁈

Впереди меня, волоча окровавленную ногу, весь перемазанный в земле, плёлся абсолютно голый мужчина.

Он обнимал себя руками, еле передвигая ноги. Увидев меня, широко распахнул глаза, налитые слезами и протянул руку. Покачнулся…