Книга Волчья страсть. Красная Шапочка по неволе, страница 32 – Ева Тайга

— Будешь?

Я мотнула головой.

— Ты же туда пакет сахара высыпал. Как ты это пьёшь?

— Я люблю, когда сладко. Это вкусно и спится лучше потом. — он снова принялся жадно лакать.

— Почему ты взбесился?

— Видел во сне, как вы целовались с этим… Наверное, ваше это милование должно быть мне на руку — ведь тогда ты захочешь остаться тут подольше. Но меня это ужасно бесит.

Я хлопнула глазами. Сны? Он видит, что делает дневная часть? Почему тогда у Эрика нет никаких снов о лесе…

— Ревнуешь меня? Но ведь вы одно целое, он это ты.

Оборотень взвился, словно подброшенный пружиной. Приблизился к моему лицу, заглянул своими пылающими глазами в мои и зашипел, словно кот:

— Я — это не он! Ясно? Он слабак, жалкий, бесхребетный. Он ноет и плачется на тяжёлую жизнь. Ты уже влюбилась в него, а? Только не говори, что не влюбилась. Я знаю, что это так. Ты такая не первая.

Отчего-то внутри всё сжалось в болезненный тугой ком и дышать стало тяжелее.

Я с трудом выдавила из себя слова.

— Не первая? А их что… Много было?

Волк отстранился, с торжествующим видом заблестел глазами.

— Не считал. Но до тебя были и другие. Спроси его сама, да только поверь уж — у него смелости не хватит рассказать. Он трус и будет тебе врать.

Я неожиданно разозлилась.

— А почему ты вообще решил, что я буду тебе верить? Может, врёшь тут именно ты, просто потому, что завидуешь ему? За этим ты его очерняешь? Я испытываю к тебе глубокую ненависть, которую простым извинением не загладить. Ты делал со мной ужасные вещи. Так странно, что он — это ты, а ты — это он. Потому что ему я почти сочувствую, а тебя презираю! Бесишься, что без проявления силы не можешь меня трогать…

Пока я говорила, в глазах зверя промелькнули десятки эмоций. Злость, грусть, обида, ненависть, отчаяние, кривая насмешка. А потом он заговорил:

— Я не умею по-другому. Все эти ухаживания, слова… Я могу, но не очень долго. И потом, твой запах уничтожает во мне все остатки здравого смысла. Я не знаю, что со мной происходит. Такого никогда раньше не было, я бы хотел часами вылизывать тебя и трогать твою кожу, чтобы она источала больше аромата. И в такие моменты мне кажется, что я пью самый сладкий и самый настоящий нектар из всех возможных.

Это как капли дождя на траве и листьях после сильной грозы. Сладкие, пропитанные электричеством и небом. Ты пробовала? Может, однажды я тебе покажу, что это…

Оборотень замолчал и посмотрел на меня так, словно он щенок, выпрашивающий у хозяйки лакомство.

С трудом удалось разлепить пересохшие губы.

— Я понимаю. Это естественно для тебя, ведь ты животное. Но ничем помочь не могу. И если ты хочешь, чтобы я осталась в живых — не делай того, о чём сейчас думаешь. А лучше — уходи.

Зверь отвернулся. Зашевелил ушами, словно что-то обдумывая, а потом безмолвно направился к двери.

— Хочешь, чтоб ушёл? Будешь сидеть тут и ныть в своё удовольствие, да? Все вы люди одинаковые. Окей, я уйду.

И он вдруг действительно ушёл. Непонятно откуда выудил ключ, открыл дверь и тут же запер её с обратной стороны.

Я осталась одна.

Ночь прошла тихо, я выпила чай, помылась и немного почитала.

Мысленно похвалила себя за спокойствие и решила, что завтра же поговорю с Эриком насчёт того, чтоб он узнал обстановку в городе по поводу этой непонятной охоты.