Книга Порочная невинность, страница 45 – Пайпер Рейн

Я зарываюсь лицом в промежность и глубоко вдыхаю. От нее исходит головокружительный мускусный аромат, и мне не терпится проникнуть языком во все складочки.

София отворачивается.

— Не отводи взгляд, dolcezza. В нашем желании нет ничего постыдного.

— Я… я никогда этого не делала, – тихо шепчет она.

— Знаю. Тебе понравится.

Я провожу языком по всей длине от ануса до клитора; она блаженно выгибает спину. Когда я начинаю ласкать набухший клитор, ее рука зарывается мне в волосы. София вздрагивает от наслаждения, и я придерживаю ее за живот. На всю жизнь запомню эти сладострастные стоны! Я трахаю ее языком, она поднимает голову и смотрит. Я пожираю взглядом ее опущенные веки и прикушенную от удовольствия нижнюю губу. Мое эго вырастает до бесконечности, потому что именно я вызвал такое выражение на ее лице.

— Думаешь, Джованни мог бы доставить тебе такое удовольствие? – шепчу я во влажную плоть и провожу языком снизу вверх.

Она смотрит мне в глаза.

— Отвечай, tesoro.

Она качает головой, по-прежнему не отводя взгляда.

— Я хочу это услышать.

— Нет, – со стоном выдыхает она.

— Только я.

— Всегда был только ты, – признается она.

Я не знаю, что она имеет в виду, но ее слова разжигают огонь в моей крови. Я удваиваю усилия, добавляя пальцы, поочередно посасываю клитор и провожу по нему языком. Минуту спустя ее бедра сжимают мою голову, и София кончает с восторженным криком.

Я наслаждаюсь каждой клеточкой ее удовольствия. Она тяжело дышит. Наверное, нужно дать ей время прийти в себя, осмыслить то, что произошло. Однако я покрываю ее тело поцелуями, чтобы никогда не забыть этого вкуса. Она не вырывается, а стонет и обнимает меня руками и ногами, затем отстраняется и смотрит мне прямо в глаза:

— Еще, Антонио.

Я улыбаюсь ей в шею:

— Давай не будем спешить, моя невинная девочка.

— Я больше не хочу быть невинной. Будь у меня первым.

Я резко поднимаю голову:

— Ты ведь не всерьез?

Понимает ли она, что говорит? Разумеется: мы выросли в одном мире. Переспав со мной, она запятнает себя, не будет непорочной для своего мужа. Я не могу переступить черту.

— Ты достойна большего, чем быть любовницей.

Я перекатываюсь на бок. Надежда на ее лице сменяется разочарованием.

— Я не прошусь в любовницы. Просто стань моим первым мужчиной.

София прикрывает грудь рукой.

— Зачем тебе это? Что скажет твой будущий муж?

Ее глаза сужаются.

— Мира права насчет мужчин в нашей семье.

— У меня нет предрассудков, но ты прекрасно знаешь: для большинства людей в нашем мире это важно.

Она проходит в гардероб и через мгновение возвращается в халатике, завязанном на талии бантом. Сквозь тонкий шелк просвечивают соски.

— А если мне безразлично, что они думают?

Я приподнимаю бровь. Мы оба знаем, что, в отличие от моей сестры, ее беспокоит мнение окружающих.

— Теперь мне все равно.

— Почему?

Я встаю с кровати. София открывает рот, будто хочет что-то сказать, и тут же закрывает. Она обходит меня, поднимает с пола пижаму и, не оборачиваясь, произносит безразличным тоном:

— Ладно, посмотрим, сможет ли кто-то другой помочь мне потерять эту пресловутую девственность. Попрошу Джованни.

Для меня это все равно что красная тряпка для быка.

Я даже не заметила, как это случилось. Не успели слова, призванные разозлить его, сорваться с моих губ, и я лежу лицом вниз на матрасе, а Антонио сверху.